Письмо Далай-ламы - Екатерина Чудинова Страница 87

Аглая… Девица была в городе во время пожара. Она помешала задержанию шайки Шаркуна и, как ни крути, вновь оказалась замешанной. Потом – караван. Като… Матвей помотал головой, будто стряхивая наваждение. Что, если Аглая действительно связана с этим всем? Никто бы не заподозрил племянницу губернатора. Уж слишком это неправдоподобно. Матвей вспомнил истории, когда секреты утекали через доверчивых мужей или добропорядочных племянниц. Например, ту, когда австро-венгерский полковник[12], занимавший высокие посты в армии, оказался шпионом, передававшим информацию России. Такие случаи показывали, что даже ближайшие родственники или доверенные лица могли быть вовлечены в шпионские интриги. Ах да, еще слова сгоревшего в Кяхте про какую-то кралю. Пронырливый репортеришка намекал, неужто правда…

Матвей шагнул к кабаку, окинув взглядом улицу. Не только Аглая была у него на уме. Марфа Черкасова – вот еще загадка. Слишком много она знает, слишком уж ловко ведет разговоры. Что вообще связывает ее и Аглаю?

Кабак на Песочной улице оказался убогим заведением с закопченными стенами и тяжелым запахом дешевой выпивки. Карелин вошел и занял место в углу, откуда можно было наблюдать за входом. На него не обратили внимания: в поздний час посетители либо клевали носом над кружками, либо ссорились хриплыми голосами.

Матвей заказал пива, но даже не притронулся к кружке. Он смотрел на дверь, надеясь на появление человека в черном. Время тянулось мучительно долго. Люди входили и выходили, но того, кого он ждал, не было.

«Слишком тихо», – подумал Карелин, мельком глянув на старую стену, облупившуюся от сырости. Но уходить Карелин не спешил. Иногда терпение приносит плоды, и сейчас он был готов ждать хоть до рассвета, если понадобится.

В какой-то момент дверь открылась, и в кабак вошел человек. Матвей мельком глянул на него и замер: это был Тюфяев. И выглядел он подозрительно: его глаза быстро пробежались по залу, словно он боялся быть узнанным.

Матвей пригнулся, сделав вид, что рассматривает кружку. Он поднес ее к губам, притворяясь, что пьет, хотя его глаза внимательно следили за каждым движением журналиста. Тюфяев, не замечая Карелина, направился к одному из столов в дальнем углу, где сидел средних лет мужчина в потертом пиджаке и кепке. Их разговор был тихим, почти незаметным, но движение рук не ускользнуло от внимания Матвея.

Тюфяев что-то достал из кармана и протянул мужчине. В слабом свете лампы блеснул знакомый предмет. Карелин сразу его узнал: медальон, найденный у погибшего в Кяхте. Его сердце застучало быстрее, но он сохранял хладнокровие, продолжая наблюдать. Мужчина вытащил из кармана кошель и передал журналисту несколько купюр.

Матвей больше не мог ждать. Он медленно встал, пошатываясь. Подойдя ближе, громко, но с нарочитой неуклюжестью произнес:

— А вот это интересно! Игнатьич, возвращай украденное!

Журналист вздрогнул, бледность его лица выдала испуг. Мужчина, сидящий напротив, быстро забрал деньги обратно и отодвинулся.

— Эй, я тут ни при чем, – резко сказал он, бросив на Тюфяева тяжелый взгляд. – Краденое мне не нужно. Забирай! – С этими словами он поднялся и стремительно вышел из кабака.

Матвей повернулся к Тюфяеву. Журналист, казалось, готов был провалиться сквозь землю.