Фау-2 - Роберт Харрис Страница 99

— Чертовы эсэсовцы!

— Они кого-то нашли?

— Нет. Вот козлы!

Эсэсовцев было десятка два. Одни стояли посреди дороги с ручными пулеметами, другие входили и выходили из гостиниц. Некоторые были с собаками. Установленный в кузове грузовика прожектор методично ощупывал лучом здание за зданием. Граф заглянул за угол. Из гостиницы, служившей борделем для младших чинов, выводили женщин. Те дрожали от холода в тонких платьицах и несли свои вещи. Одна за другой, подгоняемые стволом винтовки, они забирались в грузовик.

— О боже! – прошептал Граф. – О боже…

Он повернулся и пошел к набережной. Эсэсовцы оцепили отель «Шмитт». Чтобы пройти, инженер был вынужден предъявить пропуск. В офицерской столовой стояли Хубер, Зайдель, Кляйн и еще пара офицеров и смотрели через окна на улицу.

— Здесь тоже был обыск? – спросил Граф.

— Они везде ищут, – ответил Хубер. – Приказ Каммлера – Дрекслеру по телефону. Даже мою комнату обыскали. Как будто я прячу шпионов под кроватью!

— Они спятили, – проговорил Зайдель, не отрываясь от окна. – Поглядите на партайгеноссе Бивака, как он раскомандовался. Можно подумать, что он борется с красными на Восточном фронте.

— Солдаты выгнали девушек из борделя, – сказал Граф. – Что с ними будет?

С минуту все молчали. Хубер покачал головой:

— Скверное это дело.

— Ваша машина на улице? – обратился Граф к Зайделю.

— Да.

— Могу я ее одолжить?

Зайдель вытаращил глаза:

— Даже не думайте!

— Пожалуйста. – Инженер протянул руку.

На лице лейтенанта отразилось недоумение. Он вздохнул. Потом нехотя сунул руку в карман и достал ключи.

Эсэсовцы начали всерьез запускать щупальца в Пенемюнде, как только стало очевидно, что от ракет будет толк. В декабре 1942 года, спустя два месяца после успешного испытательного полета, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер приехал на Балтику понаблюдать за запуском. Граф присутствовал. Получилось фиаско – ракета упала, пролетев лишь четыре секунды, но Гиммлера это не обескуражило.

— С тех пор как фюрер решил оказать поддержку вашему проекту, – заявил он генералу Дорнбергеру, – тот перестал быть заботой Управления вооружений сухопутных сил, да и вообще армии, и стал делом всего немецкого народа. Я здесь для того, чтобы защитить вас от саботажа и предательства. – Уже садясь в самолет до Берлина, рейхсфюрер добавил: – Я могу вам помочь. Я вернусь один и заночую здесь, и мы сможем по душам поговорить с вашими коллегами. Я вам позвоню.

Так, по крайней мере, передал Дорнбергер фон Брауну свой разговор с рейхсфюрером, и так фон Браун изложил его суть Графу на следующий день.

— Гиммлер был сама любезность, если верить Дорнбергеру. Но я не могу избавиться от мысли, что это был визит гангстера, предложившего «крышу».

— Это что же, эсэсовцы намерены вмешаться в процесс производства?

— Нет никакого способа их остановить. Они теперь во все вмешиваются.

При этом Граф, если говорить начистоту, не имел возражений против помощи от СС. Он, как и прочие создатели ракеты, был заинтересован в строительстве испытательных лабораторий и производственных цехов. Тем не менее для него стало изрядным шоком, когда в мае следующего года в лесу возник лагерь с бараками и колючей проволокой. За этим последовал еще более сильный шок, когда спустя пару дней Граф увидел колонну из пятисот заключенных в полосатых пижамах и шапках, которых вели по дороге эсэсовцы с автоматами. «Рабы в середине двадцатого века? Как мы до этого докатились?» Такова была его инстинктивная реакция в то утро. Да смилуется над ним Господь, ведь к концу дня, одержимый стремлением устранить все изъяны в конструкции ракеты, он почти перестал замечать рабов; не обращал внимания и на растущее количество черных мундиров. В считаные недели эсэсовцы, точно сорняки, заполонили весь остров: стояли на КПП, патрулировали периметры, охраняли стройплощадки. А тем временем на кораблях доставляли сотни и сотни новых пленных, преимущественно французов и русских.