Прайм-тайм - Максим Шаттам Страница 126

Медик подошел, но Шарлен замахала руками:

— Нет, не давайте мне ничего, я хочу, чтобы голова хорошо работала.

— Только чтобы снизить давление, – уточнил Янис.

— Исключено. Я должна оставаться в здравом уме.

Янис нахмурился:

— Как ты можешь быть в здравом уме после того, что сейчас произошло?

— Я… Мне нужно вернуться в режиссерскую. Если он захочет говорить.

— Нет-нет, все кончено, я больше не буду тебя подставлять.

Шарлен вскочила на ноги:

— Ты же не отстранишь меня! Только не сейчас!

— Шарли…

— Луиджи только что убили на моих глазах после того, что сделала я, после моих слов, так что ты не будешь меня благодарить: «Спасибо, Шарли, ты была очень полезна, но облажалась, так что до свидания»! Нет!

— Шарли…

— Я возвращаюсь, я не могу сейчас их бросить! Он говорит со мной и будет отвечать передо мной! Ты понимаешь?

— Ты больше не в состоянии…

— Я соберусь и вернусь туда! Никто лучше меня не понимает сейчас, как важно каждое слово, никто! Я не брошу себя!

Янис больше не пытался ей противоречить – он слушал.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом он наконец кивнул.

— Прежде немного приди в себя, – сказал он. – Я буду в режиссерской.

Шарлен облизнула губы и сдержала подступавшее к горлу рыдание. Сейчас не время. Янис, настоящий радар эмоций, должно быть, это почувствовал, потому что взял ее за руку и сжал, одарив успокаивающей улыбкой.

— Ты сказала: «Я не брошу себя», говоря о себе самой, – отметил Янис чрезвычайно мягким тоном. – Красноречивая оговорка, правда?

Шарлен закусила губу и кивнула.

Он еще раз сжал ее руку и отошел.

Она держалась, пока он не скрылся в производственной зоне, а потом хлынули слезы.

Вернувшись в режиссерскую, Шарлен обнаружила новых людей, которых мельком видела вечером на брифинге. В том числе полковника Дюпра, начоперштаба, как они его называли, с суровым и безжалостным выражением лица. Его сопровождал настоящий амбал, командир группы захвата.

Начоперштаба передал приказы Остену:

— Убираем снайперов.

Остен возмутился:

— Без них штурм может начаться только от дверей, противник получит возможность…

— Этого требует Матиньон. В то же время они хотят, чтобы мы гарантировали, что больше не будет жертв.

Капитану пришлось воздержаться от комментариев.

— Хорошо, полковник, – сказал он тоном, по которому было совершенно ясно, что именно он обо всем этом думает.

Полковник Дюпра обратился к Янису:

— Амар, как вы думаете, вы сможете возобновить переговоры?

— Если уберем стрелков, сможем предпринять попытку.

— Тогда действуйте и добейтесь чего-нибудь. Разрядите эту ситуацию.

— Да, полковник.

— Когда я говорю «вы», я имею в виду именно вас, понятно?

Янис напрягся. Потом снова заговорил спокойным и доброжелательным тоном:

— При всем уважении, полковник, я добьюсь большего с помощью мадам Кермадек, чем если буду вести переговоры сам.

— Она в состоянии?

— Она перед вами, можете спросить у нее, – ответила Шарлен.

Дюпра искренне улыбнулся.

— Да, очевидно, – удовлетворенно сказал он. – Очень хорошо. Разбирайтесь вдвоем как хотите, но выжмите что-нибудь из этого обмена. Я не хочу остаться с трупом и провальным штурмом как единственной перспективой.

— Понял, – ответил Янис.

Полковник настаивал:

— Янис, может быть, вы сумеете выторговать немного времени у этого Кратоса, но в Елисейском дворце вам его не дадут. Я знаю политиков. Их только что унизили. Они хотят, чтобы восторжествовали государственные интересы. Они приказали нам доставить его голову на блюде до рассвета. У вас еще есть время, чтобы разрулить этот бардак.