Комната кошмаров - Артур Конан Дойль Страница 132

У самых ног греческого вождя были пришвартованы три огромные баржи, и рабочие деревянными лопатами перекидывали из них доставленных из Дора моллюсков, которых отвезут на знаменитые тирские красильни, где расписывают ткани для самых изысканных нарядов. Рядом стоял корабль с оловом из Британии, и ящики с этим ценным металлом, необходимым для изготовления бронзы, из рук в руки передавались к ожидавшим их повозкам. Грек улыбнулся, глядя на грубого оловянщика из Корнуолла, в изумлении застывшего при виде длинных колоннад храма Мельмот и высокого фронтона святилища Астарты, расположенного прямо за ним. Пока он стоял и смотрел, подошли его товарищи. Они подхватили его под руки и утащили в распивочную, назначение которой было куда более доступно его пониманию. Грек, продолжая улыбаться, направился было к храму, но тут к нему обратился один из гладковыбритых жрецов Ваала.

— Ходят слухи, господин, – сказал он, – что вы отправляетесь в очень долгое и опасное путешествие. Это стало известно из разговоров ваших воинов, и уже ни для кого не секрет.

— Это правда, – согласился грек, – перед нами стоит нелегкая задача. Но было бы еще тяжелее остаться дома, зная, что честь аргивян попрана этим азиатским псом.

— Слышал я, что вся Греция приняла горячее участие в этом споре.

— Да, нет правителя от Фессалии до Малеи, кто бы не поднял свое войско, и в бухте Авлиды скопилось двенадцать сотен галер.

— Это огромная сила, – согласился жрец, – но есть ли среди вас провидцы и прорицатели, которые сказали бы, чем кончится дело?

— Был у нас такой, его звали Калхас. Он сказал, что мы будем сражаться девять лет и лишь на десятый год одержим победу.

— Не очень-то утешительно, – заметил жрец. – Однако так ли велика цель, чтобы за нее отдать десять лет жизни?

— Я отдал бы, – ответил грек, – не десять лет, а всю жизнь, если бы мог обратить гордый Илион [56] в пепел и вернуть Елену в ее дворец на холме Аргоса.

— Я молю Ваала, чьим жрецом являюсь, чтобы он даровал вам удачу, – произнес финикиец. – Слышал я, что троянцы отважные воины, а Гектор, сын Приама, могущественный вождь.

Грек гордо улыбнулся.

— По-другому и быть не может, – ответил он, – раз они могут противостоять длинноволосым аргивянам с такими военачальниками, как Агамемнон, сын Атрея, из золотых Микен или Ахилл, сын Пелея, с его мирмидонянами. Но все в руках судьбы. А тем временем, друг мой, я хотел бы узнать, кто эти странные люди, что идут по улице? У их предводителя такой вид, будто он создан для великих дел.

Высокий мужчина в длинном белом одеянии с перехваченными золотой лентой развевающимися каштановыми волосами шел по улице упругой походкой человека, привыкшего к активной жизни на свежем воздухе. У него было румяное благородное лицо с короткой острой бородкой на сильном квадратном подбородке. В его ясных голубых глазах, смотревших на вечернее небо и суету в порту у его ног, было что-то возвышенно-поэтическое, в то время как шедший рядом юноша с арфой в руках наводил на мысли о прелестях музыки. Однако с другой стороны от него вышагивал оруженосец с медным щитом и тяжелым копьем, чтобы враги не могли застать его господина врасплох. За ними следовала шумная толпа до зубов вооруженных темноволосых, с ястребиными лицами воинов, бросавших алчные взгляды на в изобилии лежавшие вокруг богатства. Они были смуглыми, как арабы, но одеты и вооружены гораздо лучше, чем дикие дети пустыни.