Навьи пляски - Ирина Невская,Александр Подольский,Дмитрий Тихонов,Александр Егоров,Евгений ЧеширКо,Мария Роше,Элина Лисовская,Оксана Заугольная,Наталья Русинова,Ольга Цветкова,Алексей Гибер,Саша Уба,Рина Солнцева,Ольга Рейнардин,Родион Вишняков,Анна Евген Страница 134

— Вот и ладно, что видел. А сейчас и потрогаешь. Раскрой окно пошире, я и войду. Руку мне подай… Что стоишь, как неродной…

Бедняге рвануться бы к двери, да поскорее. Но призрак уже тут как тут. Обнимает его за плечи холодными руками, шепчет змеиным голосом:

— Скучно мне, скучно… Без мужской ласки муторно… Ты глотни-ка ещё, Прокофий, для смелости. Свечку зажги… При свечах-то способнее…

* * *

Мельница горела со всех четырёх сторон. Полыхали и башня, и амбар, и даже мостик над плотиной. Горящие обломки рушились в реку, поднимая облака пара. Чёрное мокрое колесо крутилось впустую, медленно и жутко.

Зарево залило полнеба. На востоке же занималась заря. Алая, опасная.

Вокруг шумели, гремели, бегали и кричали. Вся деревня была на ногах.

Смелые мужики с баграми растаскивали горящий сруб, чтобы сбить пламя, но куда там! Брёвна сами собой катились в реку, потухали с шипеньем и плавали там, чёрные и гребнистые, как заморские звери-крокодилы.

Удушливо пахло жареным зерном. От дыма глаза слезились, и сажа летела во все стороны клочьями.

Самого же мельника Прокофия никто не мог отыскать. Никто его с вечера не видел.

Ростик, младший мельников сын, стоял в стороне и плакал, не скрываясь. Какие-то тётки с деревни его утешали. Гладили по кудрявым волосам. Жалели.

Чёрный кот тоже жалел хозяина. Так и тёрся возле ног. В глаза заглядывал умильно, да всё без толку. Уже понял Ростик, что остался он один на земле. А кот – что кот? Он и есть кот. Животное бессмысленное.

Явился и кабатчик, Терентий Петрович – бородатый, осанистый, в смазных сапогах. Счёл нужным вступить в разговор:

— Да ты нос-то утри, малый. Соплями делу не поможешь.

Ростик послушался. Размазал сажу по щекам. А Терентий продолжал:

— Эх ты, сиротинушка. Давно ли мать сгинула неведомо куда, теперь батька по-дурному пропал… Вот я и думаю, что за семья у вас невезучая? То одно, то другое. Прямо наказание.

— За что… – всхлипнул Ростик. – За что нас наказывать?

— Почём мне знать? Может, сглазил кто. Слыхал сказку про горе-злосчастье? Пристало, так уж не отлипнет.

Тут Терентий Петрович заметил кота:

— Ах, с-сатана. И ты тут? К сапогам моим принюхиваешься? Смотри у меня! Коли уж плавать хорошо умеешь, так я скажу Мишке – повесит тебя на воротах.

Кот отпрянул. Прижался к хозяйским ногам.

— О чём бишь я? – Терентий Петрович перевёл тяжёлый взгляд на Ростика. – Ах, да. Про папашу твоего. Оно, конечно, не свезло ему. Хотя, ежели так посмотреть, мельница-то была уже старая, ветхая. Одни убытки приносила. Я теперь на этом месте большую винокурню строить буду. Зерно мне мужики будут привозить, как раньше, только уже для другого дела. Куда как выгоднее, чем муку серую гнать! А место хорошее, намоленное…

— Как это – на этом месте? – перебил Ростик. – Это ваше, что ли, место?

— А чьё ж ещё? Батя твой у меня кучу денег занял. Без малого тысячу рублёв под залог своего предприятия. Я-то ему поверил: свои люди, сочтёмся! А дело вон как обернулось. Должок, как я понимаю, он не вернёт. Вот уж воистину – прогорел, бедолага… Так что всё ваше имущество – моё теперь. И изба, и амбары, и курятник, даже озерцо с лягушками. Кота себе можешь оставить.

Кот горестно мяукнул. А кабатчик только улыбнулся в холёную бороду.

— Но ты, малый, совсем-то плохо обо мне не думай. Я не зверь какой. Живи в своей избе, пока у меня до неё руки не дошли. За огородом приглядывай. Работать у меня сможешь, в аустерии. – Это нерусское слово произнёс он с удовольствием. – В трактире то бишь. Мы же расширяться будем, нам проворные парни нужны. Мишаня тебя всему научит… А заозоруешь, так и проучит…