Отражение тени - Алексей Белый Страница 18

— Этот ублюдок опять зашел в наш двор, он противный как говно со своим мерзким лицом! – опять изменившимся голосом говорила Лина.

— Лина, как зовут этого мальчика? – спросила ее я.

— Ублюдок из пятого «Г», – ответила она.

У меня уже болели связки от крика, но я продолжала:

— Лина, тебе четырнадцать лет, кого ты ненавидишь?

— Эта мразь из «Г» класса начала клеиться к моей знакомой! Я разбила ей лицо и сказала, что с этим евреем Абслером она не будет встречаться никогда, – рассказывала она, каждый раз меняя голос.

Я продолжала кричать:

— Лина, тебе двадцать один год, ты ненавидишь Абслера?

— Я готова сжечь этого Моисея Абслера! Как он выжил?! Мы же должны были убить его, когда избивали всей компанией. Я же видела, что он сдох, – со злостью ответила она.

— Лина, тебе тридцать лет, ты ненавидишь Моисея Абслера? – крикнула я и поперхнулась от боли в связках.

— Я сожалею, что была такой стервой и всю жизнь травила человека. Мне стыдно, очень стыдно! За это я буду гореть в аду! Почему меня раньше не водили в церковь?! – Теперь Лина кричала своим голосом.

— Лина, что ты знаешь о Моисее Абслере? – задала я последний вопрос, так как время на заведенном таймере подходило к концу.

Превышение этого времени может сломать сознание человека, находящегося в гипнотическом сне.

— После того как мы его избили до полусмерти, родители увезли его отсюда и, по слухам, сменили фамилию, дальше я не интересовалась его судьбой, но если бы он появился, я бы перед ним извинилась. Я должна. Я знаю, что то, что я сотворила, Бог не прощает. Я молюсь каждый день за свою дочь и Моисея, – заплакала она даже под полотенцем.

— Твое раскаяние, возможно, вернет тебе дочь! – сказала я и, закурив обычную сигарету, сдернула полотенце, бросив его под стол.

Семенов ошалевшими глазами смотрел на меня как на ведьму. Приложив протез к губам, я показала ему, чтобы молчал.

— Я так спать хочу, и голова болит, вы меня извините, мне скоро на работу, – сказала Лина.

— Да не беспокойтесь вы, мой муж выпишет вам повестку. На работе скажете, что вы были заняты, помогая следствию, и весь день можете сегодня отдыхать. – Я посмотрела на Семенова.

Он достал повестки и заполнил одну из них, указав, что Лина находилась у следователя с семи утра до семи вечера.

Мы вышли на улицу, я закурила и пошла к машине Семенова, где лежал мой абсент. Несуществующая рука горела огнем, и мне срочно нужен был алкоголь, терпеть было практически невозможно.

Семенов догнал меня после того, как выписал повестку и сделал отметки о пребывании.

— Мало того что ты сука, так ты еще и ведьма! – произнес он, глядя на меня, пьющую из горла абсент большими глотками.

— У бриллианта очень много идеальных граней, – ответила я и встала около передней дверью его машины, показывая рукой, что хочу сесть.

Он в бешенстве прыгнул на свое сиденье и, выжав газ до упора, отъехал назад на десять метров. Я продолжала стоять, как и стояла, только теперь к нему спиной. Машина, прокручивая всеми четырьмя колесами и рыча, на полном ходу подлетела на то же место, где была раньше, и встала как вкопанная. Семенов вышел, спокойно открыл дверцу и, подав руку, так же спокойно сел обратно за руль.

— Да, я не могу без тебя! Видеть, что ты отдаляешься, было для меня мукой, – признался он.