Отражение тени - Алексей Белый Страница 19

— Для меня тоже мука сидеть на переднем сиденье, но я же делаю это ради тебя, – ответила я и опять закурила, приоткрыв окно.

Я попросила Петрова не снимать охрану с Лины еще пару дней. У нас было имя предполагаемого похитителя, теперь все дело стояло за полицией и Следственным комитетом. Они искали все, что может быть связано с Моисеем Абслером.

Семенов вез меня к себе домой, и уже к концу дня мы вернулись в его скромную студию.

Он, скинув обувь, упал на свой диван, даже не сняв пальто.

— Я в душ, а потом ты ведешь меня в ресторан на второе свидание! – объявила я, снимая верхнюю одежду.

— Ты издеваешься? Я вторые сутки не сплю! – возмущенно ответил он.

— Это была работа, а я тебе говорю про личную жизнь. Можешь перенести свидание на потом, я пойму на этот раз. Закажу себе еды из ресторана. Но ты же ждешь пятое свидание? Или уже не ждешь? – спокойно аргументировала я свою выходку.

— А у нас не может быть второго свидания просто с едой из ресторана, обязательно туда идти? – спросил Семенов.

— Виктор, девушку нужно иногда выводить в свет! – обозначила я и в одном нижнем белье ушла в ванную.

— Я все слышу! – крикнула я из ванной, зная, что он должен был сказать про меня какую-нибудь гадость.

Уверена, что он сейчас подумал что-то вроде: «Как она это делает? Долбаный психолог!»

— И это я тоже слышу! – опять крикнула я, стоя под душем.

Точно знаю, что в Семенове сейчас сражаются злость и любовь.

* * *

Тяжелые ботинки стучали по деревянным ступеням, ведущим в землянку. Она была устроена на глубине десяти метров на месте старого заброшенного колодца, из которого ушла вода.

Шаги приближались, и Любу охватил страх от того, что он сейчас войдет внутрь. Она вжималась в тело Марии, пытаясь спрятаться за нее. Дверь в комнату открылась, и большая черная фигура с широкими плечами вошла внутрь. Он, как всегда, был в массивных ботинках, черной вязаной шапке и с шарфом на лице. За все время пребывания в землянке Люба не видела его лица, только темные карие глаза, которые были такие же, как у ее сестер.

Дядька зашел внутрь комнаты и бросил белый пакет к ногам Любы.

— Жри, тварь ублюдочная! Тебе еще рано подыхать, – с ненавистью в голосе сказал он, обращаясь к Любе.

Он подошел ближе к девушкам, и Люба еще сильнее прижалась к Марии.

— Эта тварь еще не сдохла? – удивился он и со всей силы пнул Машу в живот, а потом еще и еще, пока у нее не полилась кровь изо рта.

— Хватит! – крикнула Люба.

Он опешил от такой наглости, а после переключился на девочку, пиная по лицу.

Когда Люба потеряла сознание, лежа в луже собственной крови, он достал два больших крюка для подвешивания туш и примерил, куда будет удобней их разместить. Найдя подходящее место, раздвинув пару тел, он приготовил место и ушел.

Первой очнулась Люба, у нее во рту лежали ее же зубы, выбитые ботинком. Она выплюнула их на пол и доползла до ведра, где осторожно, не тратя воду, смочила тряпку и начала вытирать разбитое лицо.

Он часто бил ее, но в этот раз намного сильней и дольше.

Люба этой же тряпкой вытерла кровь, вытекавшую изо рта Марии, после чего начала вытирать кровавой тряпкой ее лицо. Тратить воду было дорогим удовольствием. Ведро приносили только раз в месяц.

— Мамочки, – застонала Мария и повалилась на бок, свернувшись калачиком и держась посиневшими руками за живот.