Прайм-тайм - Максим Шаттам Страница 194

— Скажите, кто здесь сейчас вооружен? – спросила она.

— Флики и я.

— Это вы развязали здесь насилие, а не они. Вы – ключ ко всему, Кратос. Это от вас зависит, хотите ли вы применить это оружие и убить. Ни от кого, кроме вас. Никто вас не заставляет. Я не предам вас, если вы признаете, что насилие развязали именно вы. Перестаньте прятаться за других. Ответьте за свои поступки. Тогда я буду вам доверять.

Новое молчание, однако не пустое, а наполненное работой мысли, нервозностью, тяжелым напряжением.

— В другой жизни я хотел бы быть твоим другом.

— Вы уже знаете обо мне больше многих людей из моего близкого окружения. Это хорошее начало, так? Я уверена, что мы с вами во многом похожи. Я никому, кроме матери, не говорила, что хотела покончить с собой. Вы вытянули из меня это признание, даже не знаю как, но вам это тоже про меня известно, да? Вы это почувствовали, вы искали у меня подтверждения. Я думаю, когда идешь на такой крайний риск, как вы сейчас, – это сигнал, что человек дошел до самого края, что других решений не осталось. Это акт отчаяния.

Сквозь зеркальную маску Шарлен улавливала его взгляд, как он угадывал ее взгляд в объективе камеры. Больше никого не существовало. Ни в режиссерской, ни в производственной зоне, ни в башне, ни в мире.

— Смерть – наша спутница, и для тебя, и для меня.

Он тяжело выдохнул, словно полностью выпуская из себя весь воздух, последние остатки жизни, а Шарлен продолжала:

— Но посмотрите: вы же почти добились своего. Через несколько минут вы будете…

Она внезапно поняла, почему он так тяжело дышит, но он уже ее прервал:

— Нет, Шарли. Через несколько минут я умру. Потому что не собираюсь принимать твое предложение. Либо Орли, либо ничего. Значит, будет ничего.

В тот миг, когда «глок» медленно поднимался, Кратос поворачивался лицом к камере, а Остен включал рацию, чтобы отдать приказ о штурме, Шарлен крикнула в микрофон:

— Нет! Чезаре, не надо!