Дом у кладбища - Марико Коикэ Страница 24

Рэйко оставила предсмертную записку, адресованную Теппею. В ней она написала, что не питает никаких неприязненных чувств ни к нему, ни к женщине, с которой у него был роман. Она просто устала. Жизнь больше не предлагала ей ничего приятного, и все, чего она хотела, – это уснуть навсегда. До свидания, – заключила она. – Пожалуйста, будь счастлив.

Даже сейчас Мисао знала наизусть каждую строчку этого короткого письма и могла бы пересказать его слово в слово. Жизнь больше не предлагает мне ничего приятного…

До самоубийства Рэйко Мисао была просто беззаботной молодой женщиной, которая никогда всерьез не задумывалась о нюансах – или конечных ставках – романтических отношений. У нее не было ни малейшего намерения втягивать Рэйко в территориальное перетягивание каната или пытаться принудить Теппея к разводу. Она бы солгала, если бы сказала, что ее не беспокоит тот факт, что Теппей женат, но их взаимному влечению (подогреваемому близостью на рабочем месте) было просто невозможно сопротивляться.

Мисао и Теппей познакомились в рекламном агентстве, где они оба работали, и после смерти Рэйко их коллеги начали говорить о них гадости совершенно открыто. Мисао решила, что единственным выходом для нее было уволиться с работы, поэтому она уволилась и стала внештатным иллюстратором.

В то время у нее тоже было твердое намерение порвать с Теппеем, но каким-то образом они продолжали встречаться. Вечер за вечером они вдвоем собирались вместе в крошечной квартирке Мисао и проводили бесконечные часы, перебирая каждую деталь смерти Рэйко. Они знали, что нездорово продолжать повторять одно и то же, но они также понимали, что, хотя их психические раны никогда не заживут, если они будут открывать их снова и снова, уход в молчаливое отрицание был бы еще менее полезным. Не было никакого способа обелить тот суровый факт, что их эгоистичные, незаконные действия вынудили другое человеческое существо покончить с собой, и Мисао и Теппей чувствовали себя обязанными продолжать разговор, пока не смогут принять эту ужасную правду, простить себя и двигаться дальше. По сути, они были равноправными сообщниками, разделявшими бремя вины, и ни один из них не хотел идти по легкому пути, притворяясь, что ничего не произошло или что это была не их вина.

И так они говорили, и говорили, и говорили о самоубийстве жены Теппея до такой степени, что их тошнило от звука собственных голосов, но вместо того, чтобы заставить их расстаться и пойти разными путями, этот болезненный процесс сблизил их. И вот, наконец, после всех этих долгих, темных ночей на Мисао снизошло великое прозрение. Она поняла, что им с Теппеем суждено быть вместе надолго – брак, дети, целых девять ярдов, – и именно тогда она всем сердцем полностью посвятила себя их отношениям.

Мисао только что исполнилось двадцать семь, когда она обнаружила, что беременна. В тот момент Теппей все еще жил в доме, который он делил с Рэйко, но он съехал и переехал жить к Мисао в ее маленькую, лишенную солнца квартирку, прихватив с собой мемориальную доску Рэйко. Они поженились на сдержанной гражданской церемонии, и в следующем году родилась Тамао. А потом…

«Эй, что у нас на завтрак? Я умираю с голоду! – Теппей прошел на кухню, вытирая влажные руки полотенцем. – Я только что закончил вешать табличку с нашим именем рядом с входной дверью. Оказывается, это голодная работа!»