Сиротский приют у озера - Дэниел Г. Миллер Страница 35

Он пластмассово улыбается, и я понимаю, что меня напугало в первый раз: его глаза – они остаются мертвыми. Губы и щеки приподнимаются, но глаза остаются неподвижными.

— Прошу прощения, мэм, старая флотская привычка. Буду рад называть вас Хейзел, если хотите.

— Да, так определенно лучше.

Я запрыгиваю в гольф-кар, и Нил жмет на газ. Автомобиль работает на бензине, поэтому, когда мы катимся, он кренится и выпускает клубы дыма.

— Итак, куда мы направляемся? – интересуюсь я и замечаю, что он не спрашивает меня, куда бы я хотела поехать или что бы я хотела увидеть. В Святой Агнессе все должно быть под контролем.

Легкая водяная дымка заполняет гольф-кар, на кожу опускается влага. Нил облизывает потрескавшиеся, сухие губы.

— Я подумал, что мог бы отвезти вас к части озера на территории Святой Агнессы, чтобы вы могли там осмотреться. Не возражаете?

— Кажется, для начала место подходящее. – Я ловлю себя на том, что подражаю его южному говору – один из приемов отца в общении с клиентами. Кем бы вы ни были, он относился к вам как к равному. – Итак, вы упомянули, что служили на флоте, и, судя по акценту, вы не местный.

Нил замедляется, когда мы приближаемся к берегу озера. Летом, наверное, здесь довольно красиво. Небольшой пляж примыкает к берегу, с дерева свисают веревочные качели, а в воду ведет ряд больших отполированных камней. Интересно, разрешает ли Маккензи девочкам наслаждаться этим местом, или оно слишком похоже на «внешний мир»? Он, вероятно, заставляет их плавать кругами, пока у них не отвалятся руки, а затем отправляет обратно на занятия. Как бы то ни было, сегодня не так уж и красиво. Пляжный песок больше похож на грязь, веревочные качели напоминают мне петлю. Скалы исчезают в осеннем тумане. Я смотрю на Нила, но он остается бесстрастным.

— Да, я вырос в Техасе, но меня распределили в Саратога-Спрингс. Вскоре мне полюбилась смена сезонов, и я решил, что останусь здесь.

Он снова облизывает губы, края которых темные и обветренные.

Я выхожу из гольф-кара и оглядываю площадку. Дождь примял траву и прибил песок, так что поначалу смотреть особо не на что.

— Как долго вы тут работаете?

Нил почесывает подбородок, и я замечаю струпья у него на руке.

— Уже десять лет.

— Неплохо. А вы следите за всей территорией или только за главными воротами?

Он хмурится и упирает руки в бока.

— За всей. У ворот мое рабочее место. Тут не так много посетителей, поэтому, приехав, я первым делом уволил придурка-охранника, который был до меня. Мы экономим деньги, чтобы тратить их на девочек.

— Извините, не хотела вас обидеть. Доктор Маккензи говорит, вы устанавливали все камеры видеонаблюдения?

— Да, руководил процессом. Ушла целая вечность на то, чтобы убедить его их установить.

— И вы лично просмотрели записи с камер, когда пропала Мия?

Моросящий дождь становится все сильнее, поэтому Нил достает зонт из багажника гольф-кара, раскрывает его и протягивает мне, а сам остается мокнуть. Я предлагаю поделиться, но он отказывается.

— Да, я, доктор Маккензи и мисс Баррето проверили записи. Потратили целый вечер, однако ничего не нашли. Вот почему мы установили видеонаблюдение и здесь. – Он указывает на камеру на дереве. – Мы решили, что Мия ушла через озеро.

Я смотрю мужчине в глаза, пытаясь уловить обман, но его взгляд кажется искренним. Прогуливаясь по пляжу, я замечаю следы на песке и голые участки вдоль озера – вырвали траву. Я делаю еще несколько снимков и интересуюсь.