Сиротский приют у озера - Дэниел Г. Миллер Страница 43

Он улыбается и смотрит на меня чуть дольше нужного. Я бегу в свою комнату и переодеваюсь в домашнюю одежду: красные спортивные штаны и старую серую толстовку Юнион Колледж. Я пришла к выводу, что если хочешь насладиться трапезой, то лучше носить брюки практически без пояса. Тесная резинка – наш враг.

Мы вдвоем усаживаемся за шаткий столик с тарелками лапши. Я поглощаю еду, а Кенни косится на меня, как на бешеного енота. Приятно немного отвлечься от тяжелого дня. Сосед обычно ест так медленно, что иногда я успеваю все проглотить еще до того, как он закончит готовить. К счастью, он, кажется, не возражает.

— Ну, как все прошло?

Он просто пытается быть вежливым, но меньше всего на свете я хочу обсуждать свой день. Я роюсь в холодильнике, достаю и открываю «Ред Булл» без сахара. Дедлайн Мэдлин висит надо мной, как гильотина, так что придется засидеться допоздна.

— И хорошо и плохо. Почти уверена, что Мия покинула кампус добровольно, вероятно на лодке по озеру.

— Хорошо.

— Да, но я не знаю, с кем она ушла и куда направилась.

— Плохо.

— Ага.

Кенни заканчивает творческий процесс приготовления приправы и, к счастью, приступает к еде – у меня даже осталось немного лапши. Он начинает говорить с набитым ртом – одна из худших его привычек:

— На тренинге нам рассказывали, насколько сложны дела о пропавших людях, потому что обычно нет места преступления. А серийные убийцы, как правило, избавляются от улик, похищая жертв в одном месте и закапывая тела в другом. Если человек мертв, то его обычно находят дальше от места пропажи. Нет четкой схемы.

— Я надеюсь, что она жива. Но да, на месте преступления вообще ничего нет, тем более что все улики указывают на то, что она просто вышла через дверь.

— А что насчет полиции? Они помогли?

— Нет.

Кенни хмурится, как будто я оскорбила его лично. Он еще даже не полицейский, а уже защищает их. Я примирительно поднимаю руку.

— Я слишком необъективна. Детектив провел полное расследование и предоставил мне всю информацию, какую только мог, и, вероятно, даже больше. Забавно. Вообще-то, он был довольно милый, но в каком-то дурацком смысле.

Я замечаю, что Кенни краснеет. Он ковыряется в тарелке.

— О, правда?

— Да, но большую часть того, что он мне сказал, я уже выяснила сама. К тому же по дороге в приют меня остановил патруль.

— Тот же полицейский?

— Нет, другой.

Доедая остатки лапши, я останавливаюсь и смотрю в грязное окно. Ветер завывает сквозь щели в герметике.

— Что такое?

— Мужчина, который остановил меня, сказал кое-что странное.

— М-м? Что же он сказал?

— Что-то вроде: «Из этого места пропадает много девочек».

Кенни перестает есть и постукивает палочкой по переднему зубу.

— И что, много их пропало? Хейзел, возможно, это зацепка. Если в прошлом исчезали и другие девочки, мы можем иметь дело с серийным похитителем.

— Знаю, да. Вот почему его слова не дают мне покоя. И в смысле «мы»?

Я склоняю голову набок, а мужчина снова утыкается взглядом в тарелку.

— В смысле, ты можешь иметь дело с серийным похитителем.

Я громко рыгаю. Приятно иметь возможность рыгнуть в присутствии кого-нибудь.

— Да, возможно. Или это обычный детский дом, где полно девочек из неблагополучных семей. Даже детектив Бобби говорил, что половина из них возвращается.