Сиротский приют у озера - Дэниел Г. Миллер Страница 44

— Да, но, возможно, все же стоит проверить?

Кенни вскакивает из-за стола и хватает свой ноутбук. Я восхищаюсь его энтузиазмом. Он напоминает мне о том времени, когда я только начинала работать. Раньше мне нравилось с головой погружаться в расследование: исследовать факты, проводить опросы. Но со временем начинаешь чувствовать, что толкаешь в гору камень, который неизбежно упадет обратно. Всегда найдется еще один нечистый на руку страховщик или еще один пропавший человек. Вызов, брошенный мне Мэдлин, и деньги, которые он сулит, кажутся просто еще одной недостижимой целью.

Что со мной случилось?

Комнату озаряет вспышка молнии, за которой следует раскат грома. Я заставляю себя стряхнуть послеобеденную сонливость и придвигаю стул к Кенни. Почему бы не выслушать его? Зато вычеркну одну из зацепок.

— Где, ты сказала, находится детский дом? – уточняет он.

— В Лейк-Джордж.

Кенни вводит в Google запрос «пропавшие люди Лейк-Джордж». Его нога дрожит от нетерпения.

— Не трясись, – рявкаю я.

В корейской культуре это плохая примета, а нам нужна вся возможная удача.

— Извини, – говорит он. – Ты же знаешь, что мы с родителями ездили в Лейк-Джордж, верно?

Кенни из богатой семьи, и каждый год они отдыхали в Лейк-Джордж, о чем он не устает мне рассказывать. Единственная причина, по которой он живет в этом паршивом местечке со мной, – родители отказались от сына, узнав, что он собирается стать полицейским. Они-то надеялись, что он возглавит семейный бизнес. Хотя часть меня думает, что ему это нравится. Вероятно, это его версия жизни в трущобах.

Мужчина продолжает болтать о том, как ему нравилось проводить там лето, но я уже не слушаю. На экране появляется серия новостных статей, в которых рассказывается о пропавших без вести людях. Есть заметка о Мие, но пресса уделяет мало внимания девочкам-сиротам. В других статьях пишут о пропавших женах и мужчинах, которые бросили свои семьи, но ни слова о воспитанницах Святой Агнессы.

— Попробуй поискать конкретно пропавших девочек в Лейк-Джордж.

Кенни печатает и нажимает на кнопку. На экране появляется еще одна строка статей, но на этот раз о пропавших девочках не только в Лейк-Джордж, но и во всем штате Нью-Йорк. Подавляющее большинство из них – темнокожие, как и Мия, но ни одна из них не из Святой Агнессы.

— Попробуй «девочки, пропавшие из детского дома Святой Агнессы».

Сосед подчиняется, экран обновляется. Кажется, я подобрала верный код: первая статья о Мие, но не последующие. Одна за ноябрь 2022 года, затем за октябрь 2021-го, март 2021-го. Всего результатов за двадцать лет. Наконец они заканчиваются. Я быстро подсчитываю – около пятидесяти воспитанниц за последние двадцать лет. Сердцебиение учащается.

— Слишком много пропавших девочек из одного детского дома, – заявляет Кенни.

— Да, спецагент К, более чем.

Это так очевидно, что я закатываю глаза.

— Интересно, получается, все началось в 2003 году?

Я поворачиваю компьютер к себе и берусь за клавиатуру.

— Google News появились только в 2003 году. Посмотрим архив Google Newspaper. Там публикуют статьи вплоть до 1880-х годов.

Я ввожу тот же поисковый запрос в архиве, ожидая увидеть еще больше пропавших девушек, но их нет. Все заканчивается на 2003 году. Сначала я задаюсь вопросом, не сделала ли я что-то не так при поиске.