Комната кошмаров - Артур Конан Дойль Страница 44

Мисс Эсдейл озабоченно поглядела на дочь и ласково погладила ее по пышным каштановым волосам.

— Я все понимаю, – сказала она. – Понимаю.

— Мама, сегодня вечером он ждет ответа.

— Слушай свое сердце, дитя мое. Я ничуть не сомневаюсь в твоем здравом смысле и благоразумии и не стану тебе ничего навязывать в таком деле.

— Какая же ты добрая, мама. Конечно, как говорит Руперт, мы очень мало знаем о Чарльзе… о капитане Бизли. Но то, что нам известно, говорит в его пользу.

— Совершенно верно, дорогая. Он музыкален, весьма начитан, с добрым характером и, разумеется, очень хорош собой. С его слов также явствует, что он вращается в очень высоких сферах.

— В высшем обществе Индии, мама. Он был близким другом генерал-губернатора. Ты сама слышала, как вчера он говорил о семье Дарси, о леди Гвендолин Ферфакс и лорде Монтегю Гросвеноре.

— Что ж, дорогая, – покорно произнесла миссис Эсдейл. – Ты уже достаточно взрослая, чтобы знать, чего хочешь. Я не стану тебе ничего навязывать. Замечу лишь, что возлагала большие надежды на профессора Стерса.

— Ой, мама, он такой некрасивый!

— Однако вспомни о его репутации, дорогая. Ему чуть за тридцать, а он уже член Королевского общества.

— Мама, я не могу. Не смогла бы, даже если бы он был единственным мужчиной на свете. Ой, как же я волнуюсь! Ты представить себе не можешь, какие у него серьезные намерения. И ответ ему я должна дать сегодня вечером. Гости соберутся через час. Может, нам уже пойти к себе переодеваться?

Обе дамы встали, и тут на лестнице послышались быстрые мужские шаги, и в комнату влетел бойкий молодой человек с кудрявой шевелюрой.

— Все готово? – спросил он, пробежав глазами по столам, уставленным экспонатами.

— Готово, дорогой, – ответила мать.

— О, как хорошо, что застал вас обеих, – сказал он, глубоко засунув руки в карманы. Лицо у него было встревоженное. – Вот о чем хотел с вами поговорить. Слушай, Роузи, пофлиртовать, конечно, очень хорошо, но ты же не настолько глупа, чтобы всерьез думать об этом Бизли?

— Мой дорогой Руперт, постарайся не быть таким резким, – осадила его мать, взмахнув рукой.

— Видеть не могу, какая между ними идиллия. Не хочу показаться злым, Роузи, но я не могу спокойно смотреть, как ты гробишь свою жизнь из-за человека, в котором нет ничего хорошего, кроме глаз да усов. Будь умницей, Роузи, и ничего ему не говори.

— Вот в этом вопросе у меня, Руперт, гораздо больше прав решать, чем у тебя, – с достоинством заявила миссис Эсдейл.

— Нет уж, матушка, ведь я смог кое-что узнать. Молодой Чеффингтон из стрелкового полка знавал его в Индии, он говорит…

Но сестра прервала его откровения.

— Мама, я не собираюсь здесь оставаться и слушать, как его за глаза поливают грязью! – решительно воскликнула она. – О тебе он слова плохого не сказал, Руперт, и я не знаю, отчего ты так на него нападаешь. Это жестоко, не по-родственному!

Роуз резко развернулась и бросилась к двери. Ее щеки пылали, глаза сверкали, грудь вздымалась от негодования. Мать последовала за ней, бормоча слова утешения. На пороге она обернулась и сердито посмотрела на сына. Руперт Эсдейл стоял, еще глубже засунув руки в карманы и втянув голову в плечи. Его терзало чувство вины, но он не знал, в чем именно себя винить: в том ли, что наговорил слишком много, или в том, что сказал слишком мало.