Не проси - К. Блэквуд Страница 8

Ян откинулся на спинку сиденья и закурил прямо в машине, опустив стекло на длину пальца. Дым тянулся наружу медленно, неохотно, как будто и ему не хотелось туда, где снег, трупы и мороз. Что-то в этой истории не сходилось с самого начала. Не часы — что-то другое, более сложное, чего он пока не мог нащупать. За десять лет в убойном Ян привык доверять этому ощущению — тупой, ноющей точке где-то под рёбрами, которая загоралась всякий раз, когда дело обещало быть не таким, как все остальные.

Сейчас она горела ровным, неприятным огнём.

Телефон завибрировал. Криминалист.

— Ян, ты сидишь?

— В машине сижу. А что?

— Жертв не одна.

Ян выпустил дым в щель и стряхнул пепел.

— Это было понятно. Сколько конкретно?

— Минимум три. Это по тому, что в пакете. Кости разные, не совпадают по возрасту и полу. Одна — твой Ярцев, тут вопросов нет, по зубам почти сразу подтвердили. Вторая — женщина, лет сорок. Третья — пока не знаю, фрагменты слишком мелкие. И, Ян...

— Ну?

— Это всё свежее. Все трое — за последние две недели, край — три. Понимаешь, о чём я?

Ян понимал. Он медленно стряхнул остатки пепла в окно и выбросил в окно уже тлеющий окурок, не сводя глаз с расплывающегося пятна на лобовом стекле.

— То есть он работает быстро.

— Очень.

Криминалист помедлил, перевернул один из фрагментов пинцетом, поднёс ближе к лампе и немного хриплым голосом произнес в трубку:

— И, Ян... тут ещё кое-что. Края ран — они не резаные.

— Продолжай.

— Там, где конечности отделяли, — да, инструмент. Пила, возможно. Грубо, но уверенно, там края рваные. А вот места, где отсутствуют глаза, уши, пальцы, часть мягких тканей... там другое.

— Что другое?

— Края другие.

— Точнее?

Криминалист ещё немного помолчал и ответил.

— Ожоговые. Как будто плоть не вырезали, а выжгли изнутри. Я не знаю инструмента, который оставляет такие следы.

Ян поблагодарил, отключился и какое-то время сидел неподвижно. Снег уже завалил всё стекло, машина превратилась в маленькую белую коробку, посреди снежной пустыни, отрезанную от мира. Он подумал, что это, наверное, неплохо — побыть пять минут отрезанным.

Потом завёл двигатель.

Ехать нужно было в клинику, где работал Ярцев. Опросить коллег, выяснить, не было ли врагов, не угрожал ли кто, не вёл ли подозрительных пациентов, которые остались недовольны обслуживанием. В общем стандартный набор вопросов, на которые в девяти случаях из десяти получаешь такие же стандартные ответы: «нет, что вы, он был такой хороший». Ян знал это наизусть.

Но сейчас его больше интересовало другое. Убийство произошло в достаточно людном месте, можно сказать, на глазах у всех, но никто ничего не видел и не слышал. Если так, значит убийца был хорошо подготовлен и делал это, скорее всего не в первый раз. Но он должен был сделать ошибку, хотя бы одну, допустить досадный просчёт. И Яну нужно было найти эту ошибку.

Он развернулся, чуть пробуксовав на снегу, и поехал обратно — к парку.

У входа в парк его встретил тот же сержант, что дежурил утром, — молодой, краснощёкий, с примёрзшими к воротнику снежинками.

— Товарищ старший следователь, тут это... — он замялся. — Тут женщина пришла. Говорит, видела что-то тридцать первого вечером. С собакой гуляла.

Ян остановился.

— Где она?

— В будке у охраны греется. Сама пришла, по своей воле, как новости услышала.