Не проси - К. Блэквуд Страница 9

— Веди.

Будка охраны была тесной, прокуренной, с чайником на тумбочке и иконкой над дверью. Женщина сидела на краешке стула, прижав к себе маленькую лохматую собачонку, которая недоверчиво поглядывала на Яна снизу вверх. Самой женщине было лет тридцать пять, в дорогом, но неаккуратно надетом пуховике, без макияжа, с покрасневшими то ли от холода, то ли от слёз глазами.

— Здравствуйте, — Ян присел на край стола напротив, чтобы быть с ней на одной высоте. — Смирнов, старший следователь. Расскажете, что видели?

— Я не видела, — сразу сказала она. — Я слышала.

Ян достал блокнот.

— Рассказывайте. Я буду записывать важные детали, если Вы не против.

— Нет-нет, делайте как Вам удобно. Я тридцать первого вечером гуляла с Тошей… с собакой моей, — она кивнула на животное. — Я остановилась у ларька, кофе взяла. И тут крик. Один. Далёкий, но очень отчётливый. Не как когда кто-то навеселе. Другой.

— И какой же?

Она долго молчала.

— Как будто человек не просто испугался. Я никогда раньше не слышала таких криков в своей жизни. Сложно описать, это было ужасно.

Ян записал это слово в слово.

— Было что-то ещё?

— Да. Какой-то скребущий звук... будто пила. Не электрическая — ручная, с тихим металлическим присвистом. Я ещё подумала: кто же под Новый год под мостом доски пилит? А потом Тоша начал скулить, и я пошла быстрее.

Ян записал, не поднимая головы. Рука его, против воли, чуть дрогнула на «это было ужасно». Он перечитал — почерк разъехался, последняя буква уползла за поля.

— Понятно, что вы сделали потом?

— Дальше я… — она сглотнула. — Я... понимаете, я подумала — ну мало ли, праздник, может, кто-то развлекается. Тоша начал скулить, а я… я просто пошла. У меня ужин был, друзья ждали. Сами понимаете, Новый год...

Ян поднял глаза. В будке было душно, на стекле изнутри собирался иней от их дыхания, чайник на тумбочке тихонько щёлкнул, остывая.

— Во сколько это было?

— Кофе я взяла в десять минут седьмого примерно, у меня в чеке должно быть. Минут через пять услышала крик и этот противный железный звук.

— Где именно? Помните?

— Со стороны моста. Там, где дорожный переезд, под которым склон с кустами. Я на эту сторону вообще никогда не хожу, там темно и… ну, там бомжи всегда.

Ян медленно закрыл блокнот, не дописав. Слово «бомжи» осело где-то внутри, тяжело, как мокрый снег на ветке. Он вспомнил жёлтые зубы, которые ему померещились утром в дыму над пакетом, — и тут же оборвал себя. Померещились. Хватит.

— Вы кому-нибудь рассказывали о случившемся?

Она покачала головой.

— Только мужу, ночью уже. Он сказал — ерунда, кому ты будешь звонить в Новый год с криками непонятными. А утром… утром я в новостях прочитала. Что нашли труп. И поняла, что это, наверное, было оно. — Она посмотрела на Яна почти умоляюще. — Скажите, я могла бы…

— Вы ничего не могли, — сказал Ян, и сам удивился, как ровно это прозвучало. — Если бы вы туда пошли, у меня было бы два пакета.

Она кивнула, опустив глаза. Тоша лизнул ей запястье.

Ян поднялся, поблагодарил, взял номер, попросил завтра подъехать в отдел подписать протокол. Вышел из будки, сильно хлопнув дверью. Иконка над дверью затряслась, но удержалась на месте.

Холод после прокуренной духоты ударил в лицо так, что заслезились глаза. Он постоял так минуту, глядя на парк — на заснеженные ёлки, на тёмные провалы между фонарями, где две лампы давно не горели.