Энигма - РуНикс Страница 92

Почти мертв вчера; возможно, мертв завтра, но жив, абсолютно жив сегодня.

Роберт Джордан. «Огни небес»

Салем резко проснулась.

Она села на кровати и оглядела комнату: сквозь закрытые окна проникал свет, и казалось, что сейчас раннее утро.

Минуточку.

Она в своей кровати? Когда она до нее добралась?

Салем лишь помнила, как отправилась в кабинет Мерлина, как ее чуть не поймали, как Каз спас ее задницу. Затем их поцелуй, самый горячий, самый страстный поцелуй, разговор, а потом она заснула на нем.

Да. Больше Салем ничего не помнила. Когда она добралась до комнаты? Более того, как она в нее попала?

Словно в ответ на вопрос, дверь ванной распахнулась, Салем в панике вскочила с кровати и попятилась, выставив руки в боевой готовности, собираясь дать отпор тем, кто вторгся в ее пространство.

Из ванной вышел Каз.

Привлекательный, мокрый, полуголый.

Каз.

Какого черта?

Одним полотенцем он сушил влажные волосы и откидывал их назад, другое было обернуто вокруг его талии, открывая взгляду весь торс, и, господи боже, какой у него торс. Упругая загорелая кожа гладко облегала подтянутые сильные мышцы, а впадины между грудью и прессом подчеркивали рельеф. По шее тянулась соблазнительная вена, пульсирующая рядом с татуировкой в виде виноградной лозы, которая обычно скрывалась под воротником одежды. Теперь Салем могла разглядеть, как лоза спускается по его груди, переплетаясь со множеством красивых рисунков, выполненных в основном черными чернилами с небольшим вкраплением цвета. Она оценила масштабы: звезда над левой грудью, окруженная крошечными лозами и завитками, соединявшими ее с крыльями на боку, которые исчезали из виду. На правой груди кисть будто пронзила кожу, из раны стекала кровь, прямо в пасть змеи, свернувшейся в клубок на боку, где виднелась еще какая-то надпись. А с другой стороны торс украшала птица, напряженно вглядывающаяся вдаль.

Стервятник.

Увидев его, Салем перестала пялиться на татуировки и подняла глаза на мужчину, который наблюдал за ней.

И тут она поняла, что на ней только майка и трусики, больше ничего.

Вот дерьмо.

Салем захотелось немедля нырнуть под одеяло, но она сжала руки в кулаки и осталась стоять на месте, позволяя Казу смотреть, сосредоточившись на более важных вопросах, а именно: что он здесь делает и почему она полуголая?

Он медленно вбирал ее образ, скользя взглядом по обнаженной коже, груди с затвердевшими сосками, которые выделялись сквозь ткань, небольшому животу, изгибу бедер, сомкнутых так плотно, что не оставалось и просвета возле киски, сжимающейся под изучающим взглядом Каза, и ниже, до покрытых телесным лаком ногтей.

— Какого дьявола ты здесь делаешь? – нарушила Салем молчание, озвучив вопрос, который громче всего кричал в голове.

— Никакого «спасибо, что донес меня до моей комнаты»? – Каз бросил полотенце, которое держал в руке, в корзину для грязного белья.

Салем прищурилась.

— Поблагодарила бы тебя, если бы помнила, что произошло.

Он пожал плечами, и Салем наблюдала за движением его мышц.

— Не моя вина, что ты спишь как убитая.

Салем удивленно уставилась на парня. Как убитая? Она? Она испытывала проблемы со сном, а когда удавалось заснуть, ее мучили кошмары, и она судорожно просыпалась. Слова Каза потрясли ее. Как она сумела столь крепко заснуть? Неужели мозг так нуждался в отдыхе, что полностью отключился?