Пойма. Курск в преддверии нашествия - Екатерина Блынская Страница 122

— Ну вот такие валькнуты обычно набивают, когда идут путем воина. Это же знак Одина. Символ того, что ты не уйдешь с выбранного пути. Кто-то от балды набивает, но в основном… конечно… понимают. Кто более-менее образован, тот знает, что это не просто знак. И вот мой путь воина, кажется, кончится, и начнется путь какого-нибудь государственного служащего.

Ника задумалась.

— Я должна тебе кое-что сказать, кое в чём признаться

— Раз у нас вечер откровений…

Ника дунула на свечку. Тут же запах паленого фитилька расплылся в воздухе.

— При свете трудно? – произнёс Никита.

Нике было действительно стыдно.

— Да. Вершина… я… с ним…

— Да я понял. За это он по морде получил уже.

— Как? Ты что, побил Вершину?

— С легонца.

— С легонца? О, я знаю, как ты бьёшь, мне рассказывали… Но за что?

— За всё. За то, что он мутный тип.

— Ах, мутный тип? – Ника зажгла спичку и свечу. – А вот ты не мутный тип? Сколько я тебя знаю, а ничего про тебя не знаю.

— Да тебе нельзя, растрепешь.

— И что? Тебя пугает это?

— Опять завелась… – повысил голос Никита и сел. – И сама же начала.

— А что мне оставалось делать … То у тебя эта кошка драная, то жена приперлась.

— Ну и пошла массовка!

— Это у тебя массовка. Я, между прочим, не об этом. У него тоже валькнут! Крошечный, на цепочке. И что? Знает он про Одина? Знает! А он не с тобой ли служил?

И Ника с силой ударила Никиту по голому плечу, словно наконец убила назойливую муху.

Никита несколько секунд смотрел на нее. Потом медленно взялся за воротник рубашки и подтянул Нику ближе к себе.

— Ещё подробности, – прошептал он. – И не касающиеся интимной жизни. Что странного увидела, как живёт, что лежит, кто мимо пробегал.

— Так что? Не хочешь мне ничего сказать?

— Смотря что…

— Он наш враг! Штук десять телефонов насчитала… кучей в серванте лежат. Говорю, зачем столько, а он… бабулины, вот, говорит, бабуля у меня была выдумщица. Как пенсию получит, так едет в район и телефон себе покупает. Самый дешёвый, конечно…

— Телефоны… с симками…

— Откуда я знаю, а что?

Никита выпустил Нику и потер указательным пальцем подбородок.

— Он на чём ездит? В Гордиевке есть библиотека?

— Да… на велике… там библиотека тоже… он им новинки возил. К военным. Тоже книги возил.

— В «Сполох»?

— Конечно… он же там… он хочет в монастырь уйти…

Никита помрачнел…

— Это просто сказка. Он – в монастырь? Туши свечку. Я всё понял. Я его видел в райцентре. Возле пивного ларька. Его и ещё одного парня. Ты этого парня слишком хорошо знаешь. Сергей Берёзов.

— Это мой сосед, ты его бил! – обрадовалась Ника. – А я с ним целовалась один раз. И всё!

— Дело в том, что несколько месяцев назад мы с этим Берёзовым вместе сидели в подъезде и по нам работал снайпер. Вот! – И Никита поднес к Никиным глазам протез. – Видишь? Мало я его бил.

— Ты мне ничего не говорил.

— И хорошо. Облокотился мне твой библиотекарь! Я его порву на четыре куска.

— Да что такое! Объясни!

— Некоторое время назад я выступал перед школьниками. Но перед этим… Увидел этого Вершину и Берёзова. Вместе. Около кафе. Вернее, Вершина в телефоне рылся, а Берёзов стоял рядом и что – то ему говорил. Я подумал, что мне показалось.

— Берёзов тут не может сейчас быть. Мы с ним созванивались в марте прошлого года. Он собирался воевать.