Всё, во что мы верим - Екатерина Блынская Страница 50

Приехав на дачу, Ника взяла ведро и пошла в лес, к озеру.

Чтобы забыться от нарастающей тоски, принялась с ожесточением обирать чернику и землянику. Собирала часа три. Потом, устав, подошла к озеру.

Тут бы покупаться с Никитой…

Ника отошла от шумного пляжика к заросшему краю и, раздевшись, прыгнула в коричневую воду. Круглое озеро обступил ельник, цвели желтые кубышки, и индиговые стрекозы перепархивали по их круглым листьям.

Она долго лежала на воде, словно пыталась поймать себя в зеркало неба, а горе, неожиданно такое тянущее и неуправляемое, придавливало ее.

* * *

День и ночь, еще день и ночь – и учеба поглотила Нику. Но когда отводила взгляд от учебников и конспектов, начиналось нехорошее завихрение, и она не знала: что делать с навалившимся чувством отчаяния? Что это вообще такое? Откуда оно?

Среди недели Никита позвонил.

— А мы, Ник, плыли на пароме. Сегодня вот помогали на даче какому-то преподу. Я в лесу был. Там черники…

— Знаю. Много черники. Ты как? Сдавать когда будешь?

— Кое-что уже сдал. Вот в пятницу ОФП – и рванем… Краповые к нам приедут.

— Береги лицо. Жаль будет, если тебе сломают нос.

— Да что там нос! Не ходовая часть. – Они посмеялись, и Нике отчего-то стало еще хуже.

Девушка ждала, когда он позвонит в выходные. Ждала, не отходя от телефона.

О Господи, как она была готова бежать к нему хоть на пароме, хоть пешком.

В понедельник вечером он все-таки позвонил.

— Ник, я рыдал. Я не поступил. Но у меня будет еще шанс. Я им докажу.

— А Славян и твой многословный друг Ярик?

— Славян поступил. А Ярик не прошел медосмотр.

Ника вздохнула.

— Ты где?

— Я недалеко. Я скоро буду. Через часок.

— Я навстречу.

— Не стоит. Я сам приеду.

— Менты загребут! Ты без регистрации в Москве!

Через час Ника открыла ему дверь. Он зашел, бросил сумку в прихожей. Они молча перекусили пиццей и выпили по чашке кофе.

Лицо у Никиты было потерянное. Почти бесцветное в полумраке вечера. Ника вглядывалась в него, но он прятал глаза.

— Не грусти. У тебя еще все впереди. Все еще будет. Ты поступишь.

— Но я потеряю год, – сказал он, грустно уставившись в чашку, которую крутил в руках. – За год может столько воды утечь…

Нике хотелось спросить что-нибудь еще. Узнать хоть что-то о себе в его жизни. Но она видела, что он закрыт, как бункер, на все свои многотонные двери. Что от былой легкости в их отношениях не осталось ничего. Возможно, не осталось и самих отношений.

Нике необходимо было доказать себе обратное.

— Завтра утром мне зачет сдавать… Я не знаю, как тебя утешить, Никит… – прошептала Ника, гладя его по голове.

Видно было, что он готов расплакаться, как семилетний мальчик.

— Ничего страшного… Ничего… Я год проработаю в городке, я уже знаю, где буду работать. Прямо вернусь и пойду на работу. Мать только расстроится. Очень расстроится. А отец и подавно. Я же всегда побеждал.

И Никита упал головой Нике на плечо, быстро подобрался к ней, и они прямо на кухне принялись обниматься и целоваться. Незаметно переместившись в комнату, Никита сказал:

— Нас там какой-то дрянью поили… бромом, кажется. Так что, может быть, ничего и не получится.

— Получится, – отмахнулась Ника. – Про бром они знают все, про меня ничего.

Только из открытого окна тянуло цветущими московскими липами, и до утра не прекращались переклички и рычание машин, носящихся по набережной.