Всё, во что мы верим - Екатерина Блынская Страница 49

Нике стало совсем не по себе.

— Слушай, а игрушки у тебя есть какие-нибудь? – спросил Ярик, доедая пельмени.

— Есть. «Сэм Стоун» и «Солдаты Фортуны». И новая GТА.

— О, супер. Ну ладно… спасибо за жратву.

— Спасибо, – буркнул неразговорчивый Славян.

Ника убрала тарелки; пока она их мыла, ее затрясло в плечах, но она сдержалась.

Включила парням комп и пошла в свою комнату.

— Хорошего времяпрепровождения! – язвительно и немного с завистью сказал вслед Ярик.

Никита спал на кровати. Его ноги наполовину стояли на полу.

Он был в джинсах и без майки. Ника увидела на его груди бирку, какие носят американские солдаты в фильмах. Она стояла, прислонившись к двери. Из гостиной неслись голоса. Славян оживился и тоже что-то бормотал в ответ на Яриковы выстрелы джойстиком.

Ника подошла к Никите, стала потихоньку расстегивать его джинсы, стаскивать их. Он лежал как мертвый, но потом тяжело шлепнул ее ладонью по рукам.

— Вероника, не надо.

Но Ника продолжала тащить с него джинсы и трусы. Он снова хлопнул ее по руке, уже сильнее. Потом схватил и, перевернув через себя, завалил на одеяло и замер.

В голове Ники бурлило. Вопрос, единственный вопрос, который она должна была задать, никак не давал покоя. Как кипяток, он жег горло.

— Я не дам тебе спать, – сказала Ника, – не дам спать.

И, обняв бархатную голову Никиты, поцеловала его в глаза, и лоб, и кончик носа. Никита открыл глаза.

— Там эти…

— Мне плевать. Дверь закрыта.

Ночью, когда Ярик и Славян уснули на диване и на родительской кровати, Ника и Никита проскользнули в душ. Она увидела в зеркале уже свои пьяные глаза. Впору утопиться.

Под душем они ловили на себя струи воды и целовались.

Никита отводил с Никиной шеи пряди, откидывал их назад и молчал.

Как надо владеть собой, умом, сердцем, чтобы уметь разделять безумие и полубезумие, любовь и полулюбовь. Боль и полуболь.

— Ты русалка, – сказал Никита и провел пальцами по Никиному мокрому животу.

Душ семенил каплями.

* * *

Утром Ника проводила их, накормив бутербродами и напоив кофе.

— Что-то у вас вид какой-то недовольный, – сказал Ярик, причесываясь. – Че вы такие кислые?

Ника молчала. Если она поступит, то увидит его только через год.

Что будет с ней через год, годы?

— Че вы как лимон съели?

— Ну ты дурак, – подал голос Славян. – Ты дебил. А тебе, Вероничка, спасибо. Что приютила.

Никита молча пил кофе. Его глаза больше не лучились, он был грустен, но в этой грусти было что-то страшное. Он, будто титан, сбросивший землю с плеч, смотрел освобожденно и издалека.

Будто приучая Нику к этому «издалека».

* * *

Проводив гостей, Ника шла по улице и ревела, как рекрутская жена, не обращая внимания на то, что идет по городу, что ей встречаются люди, что она не одна среди благоухающих лип, так жестоко диссонирующих с ее внутренним состоянием.

Наревевшись и напившись валокордина, Ника уснула.

На другой день, мучаясь от головной боли, сдала «хвост» по инглишу. В выходные обещали жару, и Ника собралась к подруге Альбине на дачу.

Приехал брат Альбины на «Вольво» и с ветерком довез их на природу.

— Ты будто выпитая. Что случилось? – спросил брат.

— Да так. Никита мой поступать поехал в военный вуз. Протекция там у него.

— Так это классно! Будешь женой офицера.

— Ага… дожить бы.