8 жизней госпожи Мук - Миринэ Ли Страница 81

Она ответила, что не торопится.

— Моя цель — заработать достаточно, чтобы оплатить переезд, даже если ждать придется долго, — терпеливо произнесла она. — Я уже была в долгу — у тех, с кем не стоило иметь дела. И дала себе слово, что больше это не повторится.

После разговора пастор Руссо назначил ее своей помощницей. На следующий день с утра пораньше Ми Хи пришла к нему в кабинет печатать послепраздничные благодарственные письма попечителям церкви. Дьяконица Кан, до этого благодарная Ми Хи за помощь в черной работе, теперь косилась на нее при каждой встрече, встречая враждебным молчанием.

— Так что за умения ты ему показала, девчонка? — спросила она через несколько дней, столкнувшись с Ми Хи в женском туалете.

«Такие, каких ты себе и представить не можешь», — мысленно ответила Ми Хи.

Ей нравилось работать в подвальном кабинете пастора. Он напоминал отцовский крошечный кабинет в Хесане, набитый старыми книжками и нелегальными виниловыми пластинками. Она втайне влюбилась в запах: как и у отца, комната дышала затхлым воздухом (серый запах, как говорила маленькая Ми Хи). Успокаивающий аромат, который можно было почувствовать только в двух местах: у стопки пожелтевших от времени книг и у входа на Хесанское летное поле под дождем. Малышка Ми Хи бегала туда каждый раз, как замечала, что в небе собираются темные тучи, только чтобы вдохнуть эту пепельную красу: запах цементного молока, выступившего на огромной гладкой поверхности, мокрой после дождя.

Ми Хи, безнадежный книжный червь, перебрала у пастора все книги на полках и в шкафах. И была разочарована, обнаружив, что там почти нет американской литературы, которую надеялась почитать вновь. Мир думает, будто в Северной Корее запрещено любое культурное влияние Америки, но это не совсем так. Ми Хи выросла на «Томе и Джерри», которых показывали по телевизору. Партия одобряла эту метафору — маленькому существу при помощи смекалки каждый раз удается перехитрить исполинского врага — и применяла себе на пользу в качестве аллегории победы Северной Кореи над США — большим задирой. Как у лучшей студентки элитного университета, у Ми Хи была привилегия читать кое-что из запрещенной литературы — чтобы «познать своего врага», как наставлял Сунь Цзы. Обучаясь на агента, она получила почти безграничный доступ к американской, европейской и даже южнокорейской литературе, чтобы убедительнее притворяться жительницей вестернизированной Азии.

Она вспоминала романы янки, которые ей нравились в студенчестве: «Унесенные ветром», «Великий Гэтсби», «К востоку от рая» и многие-многие другие. Но у пастора не нашлось ничего подобного. Зато было не счесть трудов по философии, да еще пара романов, написанных европейскими мыслителями. Она в шоке обнаружила целых две полки с Эме Аделем и Сандрин Маро. Это же два самых известных «полезных идиота» Запада. Наивные левые интеллектуалы, поддерживавшие коммунизм. Их приглашали в Советский Союз и Северную Корею. Возили по подготовленным местам, показывая коммунистическую стабильность, пока реальные граждане голодали и страдали за кадром. Вернувшись в богатые страны Запада, эти канарейки громко воспевали красоту коммунизма. Спустя двадцать лет они отказались от своих слов — правда, только частично[41].