8 жизней госпожи Мук - Миринэ Ли Страница 82

Какая ирония, думала Ми Хи. Американский протестантский пастор из черного списка коммунистического правительства обожает читать сторонников коммунизма. Она выбрала «Открытый потолок», знаменитый роман Аделя, хоть уже его и читала. Любопытство и хорошее отношение к пастору сподвигли ее дать книге второй шанс. Но снова Ми Хи ее не оценила — и снова только фыркнула из-за ее наивности. Есть люди, которые знают коммунизм только по книгам, думала Ми Хи. Для них «нищета» — это слово на странице, а не голод в брюхе. И разглагольствуют на подобные темы они зачастую громче всех. Ми Хи поцокала языком и горько улыбнулась.

В кабинете Ми Хи и пастор работали в основном молча.

Но если заговаривали, то быстро переходили на личное. Похоже, в этом заключалось особое умение Руссо — легко втягивать других в паутину беседы, когда хочешь не хочешь, а раскроешь душу.

— Никогда не задумывались, как я узнал, что вы умеете печатать, госпожа Пэ? — спросил однажды пастор. В первый день он заявил, будто в этом призналась она, хотя Ми Хи такого не помнила. — Вы сказали, что до брака работали секретаршей пропагандиста на местной радиостанции. А главная работа секретарши — печать и корректура, правильно?

Ми Хи кивнула.

Она не собиралась дарить ему удовольствие и делиться своими тайными мыслями. Конечно нет. Ее целью было сначала втереться в доверие, показав себя в деле, а потом помалкивать. Она переворачивала привычные роли духовника и исповедующегося — в конце концов, каждому психиатру тоже нужен слушатель.

Через неделю она печатала под его диктовку воскресную проповедь о доверии. Проповедь была основана на судьбе жены Лота из Книги Бытия. Описывая знаменитую сцену, в которой жена Лота оглядывается на Содом и превращается в соляной столп, он замолчал. А потом задал Ми Хи очередной странный вопрос.

— Знаете, когда я решил, что вам можно доверять? — спросил он с улыбкой.

Она спрятала глаза — ее глодало чувство вины.

Пастор сказал, это случилось в их первую же встречу, когда она вкратце рассказывала о своей жизни.

— Вы первая беженка, которая на первой же встрече призналась, что была проституткой.

Он сказал, что знал: проституция — одно из немногих средств выживания женщин, сбежавших из Северной Кореи в Китай. Руссо не осуждал тех, кто на это шел: скорее всего, на их месте он поступил бы так же. Но его восхитила ее честность, ее дерзкий отказ оправдываться или раскаиваться в том, на что ей пришлось пойти. Он редко замечал такое в людях с похожим опытом.

— Для этого нужна смелость, правда? Не стыдиться своего прошлого, того, кто ты есть, — говорил Руссо

— Бог любит всех, — ответила она. — Мария Магдалина — не исключение.

Сложив руки на груди, пастор отвернулся. Глубоко вздохнул, чуть опустив плечи. Ми Хи чувствовала себя неловко, как в тот раз, когда перед ней разрыдалась Сон Ми. Тем вечером пастор перед уходом попрощался, улыбнувшись и крепко сжав ей плечо.

Ми Хи приросла к стулу и не шевелилась еще долго после того, как он ушел.

А в голове роилось и путалось множество мыслей.

Начать с того, что она не знала, как все это понимать. Ясно, что она завоевала доверие пастора Руссо. «Но чего он теперь от меня хочет, после того как все это рассказал? — гадала она. — И смогла бы я так же откровенно говорить о своем прошлом в борделе, если бы это было правдой?» Эта мысль вернула ее к первым дням в церкви «Новая жизнь». К вопросу, которым она задавалась, глядя на натертую ногу: «Как далеко готова зайти ради миссии агент Ми Хи — терпеть боль, пожертвовать своим телом?» Она все еще чувствовала прикосновение пастора на плече. Вдруг от запаха плесневелой бумаги — знакомого и любимого с детства — внутри все перевернулось. Ми Хи вышла из кабинета.