Хеллоу, Альбион! - Алексей Хренов Страница 89

«Валрус» клюнул носом и, скрипя расчалками, тяжело пошёл в пикировании. Он не столько плюхнулся, сколько коснулся воды, подняв веер брызг, и теперь, подвывая мотором на малом газу, порулил к первой «авоське». Та покачивалась на волнах, распустив полотняные крылья, как подбитая чайка. На верхней плоскости сидели двое. Третий, привалившись спиной к фюзеляжу, держался за руку, рукава комбинезона пропитывала тёмная влага.

— Живые, — выдохнул Хиггинс, свешиваясь через борт с багром.

Лёха подвёл машину вплотную, умело погасив инерцию. Граббс и Хиггинс перегнулись через борт, подхватили сначала одного, потом второго — мокрых, злых, но целых.

Раненого перетягивали внутрь лодки с особой осторожностью, но он только шипел сквозь зубы, когда задевали руку.

— Держи, для поднятия сил, — буркнул Граббс, усаживая его на банку и вручая свою фирменную фляжку с ромом.

Легко раненый молодой лейтенант с испуганными глазами благодарно кивнул. Второй лётчик, уже устроившийся на полу, смотрел на всё происходящее с выражением человека, который только что выиграл в лотерею и пока не до конца в это поверил.

— Все? — спросил Лёха, не оборачиваясь.

— Нас трое, — ответил тот, что сидел на полу. — Все здесь. Командир, я и штурман. Он ранен.

— Принято.

Лёха не стал тянуть. Дал газ, развернул машину, и «Валрус» понёсся против ветра по вечернему морю, разгоняясь для взлёта. Набрав метров сто пятьдесят высоты, они направились к месту, где, по расчётам, упала вторая «авоська».

— Прекрасно, — мрачно прорвался сквозь шум помех голос Граббса. — Французы очухались, вон эсминец рвёт в нашу сторону…

Французский эсминец, отделившись от «Страсбурга», уже шёл к ним, разрезая воду острым носом.

Со вторым самолётом оказалось всё гораздо хуже.

Из воды торчал только хвост — вертикальное оперение с нарисованным на нём номером, кособокое, почти траурное, как надгробный камень. Вокруг плавали обломки, куски полотна, деревянные рейки, пятна масла и какие-то вещи, в которых не хотелось разбираться.

Первого лётчика они нашли быстро — голова в надутом жилете, круглые глаза, сам он неуклюже старался плыть в сторону самолёта.

Граббс перегнулся через борт, ухватил его за шиворот и на пару с мальчишкой одним рывком втянули его внутрь лодки. Лётчик плюхнулся на пол, закашлялся, встал на четвереньки, и его вывернуло прямо на днище.

— Вот спасай потом вас, таких некультурных! — скривился Граббс.

Второго пришлось искать. Лёха медленно обошёл район падения, выискивая сбитый экипаж.

В наступающих сумерках вода казалась тёмной, мрачной.

— Наверх лезь! — крикнул он Хиггинсу.

Мальчишка, не споря, забрался на крышу летающего домика, встал, вцепившись в расчалки, всматриваясь в воду.

— Вижу! — через пару минут заорал Хиггинс, уже почти забравшись на верхнее крыло. Его силуэт на фоне светлого неба был похож на памятник неизвестному матросу. — Слева по борту! Тридцать влево, голова!

Лёха мягко довернул, сбросил газ, и «Валрус», шурша по воде, подошёл почти вплотную.

Сначала показался жилет, потом рука — и только потом лицо. Вода вокруг него казалась темнее.

— Быстро! — коротко бросил Граббс.

Хиггинс зацепил его багром за ремень, подтянул ближе. Граббс перегнулся через борт, ухватил за воротник — и тут же выругался.