Хеллоу, Альбион! - Алексей Хренов Страница 90

— Ногу… ему ногу разворотило.

Штурман на секунду открыл глаза, попытался что-то сказать, но только сипло втянул воздух и снова обмяк. Руки у него соскальзывали, пальцы не держали.

Тащили его тяжело. Мокрая куртка тянула вниз, тело не помогало. На секунду он соскользнул обратно в воду, и Хиггинс, не думая, вылез на крыло, прижимая его к борту.

Граббс и кто-то из спасённых лётчиков с трудом втянули его внутрь.

Штурман рухнул на пол, закашлялся, открыл глаза — мутные, не узнающие.

— Кэтрин… — пробормотал он и потерял сознание.

Кровь быстро пропитывала мокрую ткань комбинезона. Граббс перетянул ногу ремнём, распорол штанину и стал засыпать рану порошком из аптечки, затем быстро и неаккуратно бинтовать, полностью перемазавшись в его крови.

Граббс посмотрел на Лёху, коротко мотнул головой:

— Не знаю… Кокс, его надо в госпиталь и срочно. Боюсь, не довезём…

— Третий? — спросил Лёха, когда раненого устроили на лавке.

Граббс обвёл глазами воду, потом покачал головой:

— Нет третьего.

Хиггинс, всё ещё стоявший на верхнем крыле, медленно поворачивался, вглядываясь в сумеречную гладь. Ничего. Только обломки, маслянистые разводы и тихая, безразличная вода.

Вдалеке, правда, совсем не так далеко, как хотелось бы, светлая вспышка на мгновение осветила горизонт. Грохнуло, и над водой, метрах в пятидесяти от них, встал фонтан взрыва.

— Взлетаем, — бросил Лёха и добавил газу.

«Валрус» взревел, оторвался от воды и начал набирать высоту, уходя от приближающегося эсминца, от обломков, от того, кто остался в воде навсегда.

В кабине было тесно. Лётчики сидели на полу, прижавшись друг к другу. Тяжело раненый штурман тихо стонал. Раненый лейтенант с первой «авоськи» молчал, глядя в пол.

Кокс коротко глянул назад, на раненого, потом на Граббса:

— Куда его везём?

Граббс на секунду задумался, привычно прикинув расклады в голове:

— Лазарет нормальный только на линкорах или на авианосце. На крейсерах ещё что-то похожее есть, но есть ли там хирург… А на эсминцах — так, медпункт. Перевязать, уколоть, помереть аккуратно. Можно, конечно, и в Гибралтар сразу, но отсюда это часа два с половиной, и пока там до госпиталя довезут…

Лёха помолчал, держа машину ровно:

— Значит, «Арк Ройал»?

— Или «Худ», если ближе окажется. Там хирурги есть. — Граббс покосился на кровь, расползающуюся по бинтам. — И времени у него не так чтобы с запасом.

Лёха коротко кивнул:

— Понял. Летим к большим.

Мальчишка охрип, пытаясь вызвать хоть кого-нибудь, и стёр себе пальцы, долбя по ключу. Рация трещала, шипела, но в эфир отзываться на его усилия не собирался. Он оглянулся на Граббса, виновато развёл руками и снова упрямо уткнулся в передатчик, крутя настройки.

«Худ» и линкоры шли кильватерной колонной, ровно, тяжело, как стадо бронированных зверей, уверенных, что дорогу им должны уступать все — и вода, и люди. Узлов двадцать, не меньше, и ни малейшего желания сбавлять ход ради чьих-то проблем.

Лёха подвёл «Валрус» поближе, прошёл вдоль строя медленно, чтобы никого не пропустить. С мостика «Худа» им отмахали флажками. Много, быстро и, судя по энергичности движений сигнальщика, с большим чувством.

Граббс, прищурившись, наблюдал за этой пантомимой, шевелил губами, пытаясь перевести, потом крякнул и выдал:

— Я, конечно, не Шекспир, чтобы переводить этот морской колорит. Но в общем… послали нас. Тормозить не будут.