Хозяйка Красного кладбища - Дарья Гущина Страница 90

— Пошли, Саж! Быстрее! На меня обопрись!

Он глянул на меня сверху вниз, но опёрся о моё плечо и снова зажал кровоточащий нос. И я кое-как вытянула шатающегося ищейца за границу. Ярь закрыл защиту и полетел вдоль святилища, нежно засвиристел, успокаивая растревоженную силу. А мы с Саженом дружно плюхнулись на землю, утонув в тумане.

— Ничего себе тут мощь!.. – прохрипел он.

Я нашла в сумке носовые платки, смочила их зельем и протянула ищейцу:

— Держи. Кровь останавливает. Сейчас восполнительное зелье найду.

— Не, успокоительное давай, – его слегка потряхивало. – Оно не забирает. Оно… переполняет. Я чуть не лопнул, сколько оно в меня влило.

Очень хотелось узнать, сообщило ли Красное что-нибудь полезное, но я молча делала необходимое – согрела чай, добавила во флягу успокоительное, отдала её ищейцу. И, подумав, вторую склянку с успокоительным выпила сама. Меня тоже почему-то трясло, хотя я просто наблюдала.

Сажен остановил кровотечение и вытер платками лицо, парой глотков опустошил флягу и встряхнулся, закрыл глаза и задышал, замедляя вдохи-выдохи, успокаиваясь. А я скатала его плащ и положила рядом, убрала флягу в сумку, перехватила посох и прошептала согревающий наговор. Сидеть на сырой земле по пояс в тумане – приятного мало.

«Порядок, – довольно свистнул Ярь. – Знаки не повреждены, сила успокоилась, Красное – тоже. Ухожу на дежурство».

— Спасибо, Ярь, – устало поблагодарила я. Понимая, что ещё немного – и усну прямо здесь.

Ищеец встрепенулся, снова растёр руки до молний, поднял их над туманом и что-то зашептал. Молнии свились в клубок, и я увидела, как из ладони Сажена выскользнуло что-то дымчато-серое и исчезло. Потом появилось второе. И третье. Всего я насчитала семь лоскутков дымки, и это, кажется…

— Помощники? – осторожно спросила я. – Наши меченые?

— Да, – Сажен встряхнул руки. – Семеро – Красное показало очень чёткие образы. Я отправил их своим ребятам с замечаниями. Сегодня же ночью всех найдут. Тех, кто здесь, защитят, кто вне островов – предупредят. Твою маму тоже. Не переживай.

— Не могу, – я отвела глаза. – Ей обязательно надо передать, чтобы ни ногой сюда и вообще чтобы дома сидела и никого к себе не подпускала… Или «мостом» – и сразу на кладбище. И никак иначе.

— Позже я всем напишу и всё объясню, – пообещал ищеец и завозился, расправляя плащ. – Для начала их важно отыскать и защитить. А после… О, Рдян, а что это?

На смуглом левом запястье красовался браслет из знаков. Ну…

— Это… благодарность, – уклонилась я. – Красное… будет радо… предложить тебе работу. Потом. Когда захочешь.

— И всё? – весело спросил Сажен.

По глазам же вижу, сам знает. Догадывается точно.

— Саж, обычные люди, особенно молодые, очень чувствительны к вопросам смерти и похорон, – проворчала я. – Если ты не такой, то да – это похоронная метка. И спать ты будешь здесь, и прах твой упокоится тоже здесь. Плюс это благодарность. Цени. Такую метку надо заслужить. Кладбище дарит её только своим. Она вытянет из тебя излишки силы, как отходной стол, и спасёт от переработки. От чрезмерной, когда штормит и сила не слушается наговоров, точно. И прахом ты тоже пойдёшь по-смотрительски быстро, – я опомнилась и спокойнее добавила: – В своё время, конечно.

— Чему ты не рада, – смешливо заметил он. – Неприятный я сосед, да?