Немезида ночного ангела - Брент Уикс Страница 214

— Я был премного счастлив в браке, хотя никогда и не ждал от жизни такой радости. Я смог вернуть то, что однажды потерял, и намереваюсь вечно беречь мое сокровище.

Не знаю, заметила ли императрица, что он «был счастлив», но я не заметить не могу. «Ох, Логан, мой дорогой друг. Как же мне больно видеть, насколько больно тебе».

— К слову, я очень жалею, что она сейчас не здесь, – прибавляет он, и мне становится ясно: Логану кажется, будто он проявил неверность только потому, что не расхвалил свою жену.

— А я, напротив, рада, что ее здесь нет.

Решительно пропуская мимо ушей намек императрицы, Логан продолжает:

— Она хорошо справляется с подобными переговорами…

— А вы разве плохо? – перебивает его Селестия.

В ту секунду я понимаю, что Дженин не пустили на встречу нарочно. Сестры провели сюда Логана. Они могли бы легко провести и Дженин. Так почему же не сделали этого?

— Боюсь, я немного неуклюж в разговорах, – говорит Логан. – Болтаю, когда следует молчать. Молчу, когда стоит открыть рот.

— Неуклюжи? Вы? Не ораторский ли это трюк – извиняться за отсутствие ораторского мастерства? – Она не ждет от Логана ответа. – Итак, раз вы не судите меня строго, то каково же тогда ваше суждение обо мне? – спрашивает императрица, меняя направление разговора. Она действует, как мастер боевых искусств: заметив, что противник потерял равновесие, спешит воспользоваться преимуществом.

— Я не совсем понимаю, какое отношение мои суждения имеют…

— Сделайте мне одолжение, – ледяным голосом отрезает она. Настоящим, императорским голосом.

Логан склоняет голову набок; по-видимому, он озадачен. Как жаль, что я не вижу его лица. Я хорошо знаком с Логаном-мужчиной, но становление Логана-короля проходило без меня.

— Мы платим той монетой, какую находим в кошельке, разве нет? – начинает он. Его голос звучит человечнее, не так официозно. – Я вижу, что ваши ловкие игры со знатью предотвратили где-то с полдюжины восстаний, каждое из которых могло стоить вашей империи множества жизней. Вы самолично взялись спасать не только тех, кто стоял за вас, но и тех, кто шел вам наперекор. Я считаю, что это достойно восхищения, хотя многие люди не согласятся и уж точно никогда не смогут этого понять. Подозреваю, что порой эта обязанность вызывает и вызывала у вас тошноту. Значит, вам приходилось идти на жертвы. Возможно, одна из них была даже трагичной, если вашим сердцем хоть раз завладевал кто-то, с кем вы не могли остаться из-за политических игрищ.

Я вижу, как грудь императрицы вздымается – она делает резкий вдох и замирает, пораженная. Она не привыкла, чтобы ее понимали.

Но ее лицо быстро изглаживается, и она рассеянно поглаживает животное, обернутое вокруг ее талии.

— Тошноту я испытываю не всегда, – с улыбкой говорит она. – Сегодняшний выбор вызывает у меня лишь большое предвкушение. Моя система хорошо мне послужила. Я могла бы поддерживать ее еще несколько десятков лет, если бы не желала оставить после себя наследника своей крови. Но я желаю. Увы, в деторождении, как и во многом другом, Единый Бог не делает королям и королевам никаких поблажек. Мне тридцать восемь лет, Логан. Я хочу оставить более одного наследника – кажется, так будет разумно, ведь людям нашего положения всегда грозит опасность, – однако для этого у меня осталось не так много времени. И мои дворяне это осознают.