Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам Страница 306

— Ты готова продолжать работу?

Ирит махнула на Маленькую Ке тряпкой, и девушка позой сказала, что берет свой вопрос обратно. Эя улыбнулась.

— Мне в голову пришли кое-какие идеи. Сегодня, когда разгрузим телегу, я об этом еще подумаю, а завтра поговорим.

— Нет, сегодня ты ничего разгружать не будешь, – сказала Ирит. – Ты устала с дороги. Мы и без тебя справимся.

— Конечно, – вставила Вандзит. – Отдыхай, Эя-кя. Мы сами все сделаем.

Поставив миску с похлебкой, Эя изобразила позу благодарности. Что-то странное было в изгибе ее запястий, но приглядеться Маати не успел – она уже опустила руки, хлебнула вина и наклонилась к огню, чтобы волосы высохли побыстрее. Пришла Большая Ке и принесла запах влажной лошадиной шерсти. Эя повторила рассказ, а потом отправилась к себе. Маати хотел с ней поговорить, но его взяла за руку Вандзит и увела к телеге.

Припасов оказалось немного: два ящика соленой свинины, горшки с топленым жиром, мукой и оливковым маслом, рис. Этого хватило бы на несколько недель – не на зиму. Эя привезла мало специй и не купила вина. Большая Ке в шутку заметила, что в предместьях, должно быть, настали трудные времена; остальные, смеясь, покивали. Дождь перестал. Когда Вандзит направилась в школу, прижимая к одному боку последний мешок с рисом, а к другому андата, повалил снег. Маати вернулся в свою комнату, вскипятил чайник, подумал, не согреть ли воды для ванной. Он только тем и спасался от боли в суставах, но сейчас до того устал, что решил потерпеть. Кроме того, у него еще осталось одно незаконченное дело.

В щелки вокруг двери было видно, что в комнате Эи горит свет – дрожащий, тусклый, но явно не от одной свечи. Маати постучал – тишина. Может, хозяйка уснула или пошла куда-то? Поэт развернулся и тут услышал шорох.

— Эя-кя? – тихо позвал он. – Это я.

Она уже переоделась в простой халат из плотной шерсти, волосы стянула бечевкой. Маати представилось, что перед ним Киян, – так Эя была похожа на мать. Комната раньше служила кладовой. Теперь здесь стояли только кровать, низкий стол и жаровня. Окон не было, и в теплом воздухе повисла пелена дыма.

На столике лежали свитки, листы бумаги, наполовину исписанная восковая дощечка, книги западных лекарей, черновики. А еще – пленение Взора, плод дружной работы. Понурив голову, Эя опустилась на койку, и тонкая рама скрипнула.

— Почему Ашти Бег уехала? – спросил поэт. – Скажи правду.

— Это я посоветовала. Она боялась возвращаться. Оно и понятно – представь, что будет, если поссорятся два поэта. Если один владеет андатом по имени Невесомый, а другой – Тяжестью.

— Или один может ослеплять, а другой – излечивать раны.

— Вот именно, – кивнула Эя.

Маати вздохнул и сел рядом с ней. Кровать жалобно заскрипела. Он сцепил пальцы, устремив задумчивый, невидящий взгляд на рисунки и записи.

— Не знаю. Ничего подобного я на своем веку не видел. Такого не случалось уже давно.

— Но все-таки случалось.

— Да, была война. Та, что уничтожила Вторую Империю. Сколько же… Поколений десять назад. У андатов есть тело, потому что мы их воплощаем, но по природе своей они – мысли, понятия. Когда один поэт противостоит другому, подчас это происходит лишь на уровне воли. Начинается своего рода бой, и побеждает тот, чей разум сильнее и чей андат лучше приспособлен для борьбы. Если же сущности андатов не совпадают, ее приходится вести уже в мире вещей, где живем мы с тобой. Или…