Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 48

Через день или два про Одноухую забудут. Невелика была цена, заплаченная Мэбу, невелика и потеря. Невена не знала, о чём говорилось в записке, но почему бы не рискнуть? Судьбе она доверяла, хотя здравый смысл твердил: удача не улыбается дважды.

А с другой стороны… какой у беглянки выбор? Только глупая надежда. Доживёт до завтра – будет думать.

Сейчас над мостом темнело: ночи в Клифе были куда опаснее дней.

☽ ✶ ☾

2 день Заката, 299 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Ярмарочная площадь

Умбра понимает: другого повода может не случиться. Но всё равно бережёт подарок. Не носит. Думает, что, если наденет, обязательно запачкает, порвёт, испортит – тогда оно перестанет быть таким красивым, волшебство разрушится.

Зато серьга поблёскивает в ухе Ската, напоминает ей: она свободна. Верёвочное братство, как и новое имя – её собственный выбор. Судьба.

Она всё время забывает тамерийское слово, которое знает Скат. Ка-сеф. Со-бытие. Существование вместе.

Шестеро братьев. Одна сестра.

И одна Крепость с её гулкими больничными коридорами. Веточка таволги на двери, сушёная огница под подушкой – оберег от призраков, что ходят по ночам: с ней не спят, как с Ёршиком, и на том спасибо.

Её семья там, но Эула – единственная, кто связывает её с Внутренним кругом. Единственная сестра, для которой она не Умбра, а Невена. До тех пор, пока мосты опущены, она будет приходить сюда и сидеть под холодными брызгами фонтана. Держаться корнями.

— Я тебе карту принесла, – говорит Эула. – Раз песню камней не хочешь слушать, на вот… Каллима передала.

Ещё одна бывшая «лилия». Не сбежавшая, а выкупившая себя у хозяйки. Каллима была полукровкой, наполовину та-мери. С тёмной кожей и ясно-серыми глазами. Красивая – кого не спроси, все одинаково ответят. Самая красивая из тех, кого знает Умбра. А ещё – умеющая видеть нити. По её словам, всё на свете сплетено друг с другом: вещи, люди и места… Там, где завязываются узлы, происходят события: хорошие или плохие, как повезёт. Пока белые люди, народ земли, верят в удачу, та-мери – люди моря – доверяют предназначению. Всё предначертано: узор нитей известен заранее тем, кто читает скрытые знаки. Тех же, кто идёт против судьбы – смеет разрубить узел или завязать лишний – ждёт наказание.

Кан-га, говорила Каллима. Проклятие. Дословно «послесмертие».

Тогда Умбра впервые задумалась, что вера кочевых племён не так далека от Истинной, как все думают. Быть может, призраки – как раз те, кто при жизни поспорил с судьбой, вот и бродят до сих пор, не могут обрести покой…

Она опускает взгляд на карту – широкую, размером с ладонь, гораздо больше игральной. На рубашке – цветочный узор, сплетение зелёных листьев и чёрных нитей. В напоминание: всё связано.

На картинке изображён Чумной. Человеческая фигура в лохмотьях – не то мужчина, не то женщина, лица не видно под слоем бинтов – бредёт по мощёной дороге, вытянув руки, словно желая кого-то обнять.

— Что она сказала? Каллима. – Умбра отводит взгляд от страшного предсказания и смотрит в белёсые глаза подруги.

— Чтобы ты не боялась. Она должна была предупредить. Расклад не стоит трактовать прямо, за ним всегда стоит несколько смыслов… – Эула морщит лоб, припоминая. – Сказала, что это не обязательно болезнь. Может означать помощь: тебе или от тебя… и очищение.