Адмирал Империи – 64 - Дмитрий Коровников Страница 12

— Я не прошу. Я приказываю.

Не поворачивая головы, Жила обронил:

— Это не ребёнок говорит, Александр Иванович. Дета так быстро взрослеть не могут.

В моём наушнике прошла короткая возня — Рейс на «Барбаросе» включил канал прежде, чем продумал первую фразу. На фоне его дыхания послышался чей-то тихий шёпот — должно быть, флаг-офицера; шёпот оборвался резко.

— Ваше Величество, — голос Керема-паши шёл с подчёркнутой, почти оскорбительной обходительностью, под которой пряталась судорога. — Ваше личное присутствие в этом секторе — большая честь. Однако ваши инструкции относительно операций Южного космофлота султаната… простите… не имеют никакой силы. У меня сто десять боевых вымпелов в трёх дивизиях. У вас — двадцать. С таким соотношением обращаются ко мне с просьбой, а не с приказом. И если будет нужно — мы обратимся к вам сами. Подождите немного. Сейчас мы решим одну задачу и вернемся к вам…

— Задачу, поставленную вам Птолемеем Граусом? — поправил Иван, не повышая голоса. И в этой поправке не было ни торжества, ни юношеской резкости — только сухой факт. — Не вашим повелителем.

— Ваше Величество. — Голос адмирала Рейса сделался посуше. — Если вы намерены остановить нас силой — приходите. Мы ждём. Если же вы намерены остановить нас словом… У вас за плечами что? Купеческий караван? И прекратите говорить со мной таким тоном!

— Адмирал-паша. — Иван перебил его, не повышая голоса. — Я говорю с вами этим тоном, потому что у меня есть на то основание. Сейчас я вам это основание покажу.

В эфире щёлкнуло. На основном экране нашего мостика — впервые за это время — погасла тактическая проекция, и вспыхнуло видеоизображение.

Я увидел мостик линкора «Елизавета Первая». Узнал по характерному изгибу панели управления, по гербу на переборке за командирским креслом. В центре кадра стоял мальчик в парадном мундире с золотыми эполетами. Слева, на полшага позади, — Настасья Николаевна Зимина: миниатюрная, в строгом мундире, лицо собранное, спокойное; справа — фигура в мундире капитан-командора, и я узнал Таисию раньше, чем мозг успел оформить узнавание словом. Подбородок чуть приподнят, тёмные круги под глазами; то самое выражение покойного отца проступало у неё в минуту, когда она знала, что её сейчас будут разглядывать тысячи глаз. На полшага позади неё — Густав Адольфович Гинце, опершийся на трость, с лицом инженера, доводящего сложный механизм до того момента, когда его уже можно показать заказчику.

Иван смотрел в камеру.

— Адмирал-паша Рейс. Перед вами картина боевых и гражданских кораблей, с полсотней фортов на буксире. Я знаю, что вы их уже посчитали, сочтя слабым такое соотношение. Это правильное рассуждение, и я не буду с ним спорить. — Он сделал короткую, точно отмеренную паузу. — Я буду спорить со следующим вашим выводом. Вы решили, что выгодно завершить штурм русских кораблей эскадр вице-адмирала Хромцовой, Пегова и Василькова, пока я далеко, и затем разобраться со мной уже отдельно. Но вы ошибаетесь. И сейчас я объясню почему.

Жила тихо выдохнул, качая головой.

— Прикрываясь полями фортов, моя эскадра подойдёт к вам на ближнюю дистанцию. И там мои так называемые гражданские суда окажутся на поверку не простыми транспортами, а десантными кораблями. На каждом — от ста до двухсот штурмовиков в ратниках. Я облегчу задач вашим операторам: общая численность моих штурмовых подразделений — восемнадцать с половиной тысяч человек. Прикрываясь полями фортов, я направлю их одновременно на ваши корабли. У ваших славных янычар не будет сил выдержать абордажи со всех направлений сразу. Это арифметика, адмирал-паша. Не угроза… Хотя — нет… Угроза!