Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 122

В животе забурлило – он тоже звал меня охотиться, поймать что-нибудь вкусненькое на ужин. Но я не мог уйти. Не мог уйти, пока моя нареченная не привыкнет к своему новому дому.

Киу ушла последней: неохотно поднялась, уткнулась в девушку лбом и заскулила. Быстро лизнув ее на прощание, волчица побежала догонять охотников и оставила нас одних.

Мгновение протянулось в вечности. Девушка сидела на коленях: плечи напряжены, руки сжаты в кулаки.

Я не шевелился. Не говорил. Я давал девушке так необходимое ей время – время, чтобы привыкнуть. Понять, что все вокруг происходит в действительности. Она в самом деле здесь.

Наконец девушка глубоко вдохнула, словно бы успокаиваясь, и поднялась на ноги. Она посмотрела на меня. Мне показалось, что солнце засияло ярче.

О, как мне хотелось позаботиться о ней! Сердце сжималось от этого чувства. Она ведь наверняка голодна, как и я. Девушке нужны вода, и еда, и что-нибудь, чтобы она смогла прикрыть свое нагое тело. Когда я встречал ее прежде, она носила меха, но сейчас была обнажена, как и я. Будто нарисованные на ее коже символы запрещали любые другие украшения.

Я видел, как тот охотник из племени Нил пытался потереться у нее между ног. И мне хотелось обернуть девушку в меха и никогда и никому больше не позволить до нее дотронуться.

— Мне снилось, что я нашла тебя в буре, – наши глаза встретились. – Что ты больше не болен и пришел за мной.

Я мягко улыбнулся.

— Это был не сон.

— Это я уже поняла, – она обвила себя руками. – Как я здесь оказалась?

— Я принес тебя сюда.

— Ты проник к лупик Солина, пока мы были в трансе, и забрал меня?

— Нет, – нахмурился я. – Ты шла по травяному морю – я почувствовал тебя прежде, чем увидел. Дождь смыл с тебя нарисованные символы, и ты стала…

— Видимой, – выдохнула она и покачала головой; грудь ее поднялась на резком вдохе. – Символы эти должны были сделать меня невидимой для теней. Защитить меня от тьмы.

В ее янтарном взгляде мелькнуло беспокойство.

— Что же это значит? Ты не мог видеть меня, пока заклинание не рассеялось?

— Ничего это не значит. Ты ведь сама призналась, что приняла какой-то яд. По своей воле приняла яд, который затуманил твой рассудок, и тебе показалось, что ты бродила в огне…

— Мне не показалось, – девушка закусила нижнюю губу. – Это было на самом деле. Потому что я вспомнила свое имя.

— Да, ты уже сказала мне об этом тогда, в бурю, – я держался от нее подальше, но мне хотелось ее обнять. – Так какое оно?

Она моргнула:

— Мое имя?

— Тебе не обязательно его называть. Мне оно не нужно, чтобы называть тебя… но ты говоришь так, будто оно вернуло тебе часть самой себя.

— Так оно и есть, – она вздохнула – Очень даже.

Девушка отвела взгляд и продолжила:

— И если одно только имя принесло мне такой покой, то что будет, если я вспомню все остальное? Прежде я все бы отдала, лишь бы только узнать… но теперь? Теперь мне страшно.

Я больше не мог терпеть – провел костяшками по ее подбородку и пробормотал:

— Чего ты боишься?

Она задрожала, но не отпрянула.

— Огонь сказал, что я стану кем-то ужасным и совершу то, что и понять не смогу.

— Галлюцинация показала тебе будущее?

Девушка сощурила глаза.

— Я ведь уже сказала… все это было на самом деле.

Я опустил руку и кивнул.

— В таком случае и твое имя тоже реально. Так назови его. Может, я что-то вспомню. Вспомню тебя саму, а не только твое сердце. И тогда, быть может, мы сможем вспомнить и все остальное. Вместе.