Мой (не) любимый наставник - Эва Лун,Ирис Вельс Страница 16

Я нервно хихикнула.

— Спасибо, наставник.

— Работай, — бросил он и направился к выходу из лаборатории.

Дверь за наставником закрылась бесшумно, но мне показалось, что в лаборатории сразу стало на пару градусов холоднее. Или это просто адреналин схлынул, оставив после себя дрожь в коленях и странную пустоту в голове.

— Ладно, — выдохнула я, возвращаясь к столу. — Жабьи лапки ждут.

Следующие три часа я провела в трансе. Мои руки, привыкшие перебирать зерно и полоть грядки, работали сами по себе. Я раскладывала ингредиенты по цветам, свойствам и степени ядовитости (сверяясь с таблицей на стене). Мерцающая пыльца фей отправилась в синие колбы, сушеные корни мандрагоры в деревянные ящики, обитые свинцом, а чешуя саламандры, обжигающая даже сквозь перчатки, в каменные сосуды.

К тому моменту, как солнце начало садиться, окрашивая дым под потолком лаборатории в тревожно-багровые тона, гора мусора на столе исчезла. На её месте царил идеальный, почти военный порядок.

Я потянулась до хруста в позвоночнике, отерла пот со лба и только тут поняла, что умираю от голода. Желудок не просто урчал - он исполнял траурный марш.

— Ужин, — скомандовала я сама себе. — Иначе я начну грызть корни мандрагоры, а они, говорят, вызывают галлюцинации.

В Трапезной я старалась не смотреть в сторону столов водников, чтобы не встретиться взглядом с Изи, и быстро набрала себе на поднос всего и побольше: кусок мясного пирога, печеный картофель с розмарином и большую кружку сбитня.

Ела я быстро, почти не чувствуя вкуса. В голове тикал невидимый таймер. Экзамен утром. Кайден не шутил насчет проверки, в этом я была уверена. Если я завалю теорию после того, как он оплатил мой штраф, это будет свинством вселенского масштаба.

Вернувшись в Северную Башню, я первым делом убедилась, что гостиная пуста. Кайдена не было видно, но из-под двери его кабинета пробивалась тонкая полоска света. Работает. Значит, и мне пора.

Я зажгла магические свечи в гостиной (на этот раз получилось с первой попытки, просто щелкнув пальцами, видимо, стресс все-таки стимулирует обучение) и устроилась на пушистом ковре у камина.

Открыв первую страницу, я ожидала увидеть скучные схемы потоков или формулы. Но вместо этого меня встретил текст, написанный витиеватым, острым почерком:

«Свет лжет, свет ослепляет, свет создает тени, в которых прячутся чудовища. Глупцы молятся Солнцу, забывая, что именно оно выжигает пустыни...»

— Оптимистичное начало, — пробормотала я, устраиваясь поудобнее и подтягивая колени к груди.

Читать было трудно. Это был не учебник, а скорее философский дневник безумца. Автор (имя которого стерлось на обложке) рассуждал о том, что Тьма это не зло, а покой. Что это изначальное состояние вселенной, холодное и честное. Что Свет это агрессия, вторжение и хаос.

Мозг, привыкший к простым истинам «свет хорошо, тьма плохо», скрипел и сопротивлялся.

«...Некромантия есть не осквернение, а продолжение цикла. Жизнь берет в долг у смерти. Тьма приходит забрать долг. Маг, отрицающий Тьму, подобен человеку, который согласен делать вдох, но отказывается делать выдох...»

Я перечитала этот абзац трижды. Буквы плясали перед глазами. Смысл ускользал, как мокрое мыло.

— Вдох и выдох, — прошептала я, глядя на огонь в камине.