Ворона в гареме. Книга 1 - Коуко Сиракава Страница 34

— Значит, она страдает и после смерти? – пробормотал юноша и кинулся к Шоусюэ. – Вы сказали, что вас заставили участвовать в освобождении духа. Значит, вы – уфэй, госпожа Ворона? Та, о которой говорят, что она использует тайное искусство?

— Так и есть, – важно кивнула девушка.

— Вы сможете спасти Сяо Цуй? – спросил юноша, и она задумалась, а потом честно ответила:

— Не знаю.

Гуохао тут же пал духом.

— Если у нее не останется здесь сожалений, она и без моей помощи отправится в Благодатную страну. Если же причиной превращения в призрака стала боль от того, что ее убили, я вскоре смогу избавить госпожу Бань от этого чувства. Верно? – обратилась она к Гаоцзюню.

Тот кивнул:

— Мы готовимся схватить евнуха, который устроил госпоже Бань ловушку и уничтожил ее.

У Гуохао вырвался неясный звук – то ли вопль, то ли стон.

— Значит, Сяо Цуй действительно не виновата? И значит, ее действительно убили?

Он рухнул на пол, и лицо его исказилось от ненависти.

— Но почему? Почему ей пришлось вынести это?!

— Целью преступников была госпожа Сорока. А обвинить в ее смерти оказалось очень удобно госпожу Бань, которая жила в том же павильоне. Вот и все.

— И из-за этого?! – Гуохао закрыл лицо руками. Он несколько раз вздохнул, пытаясь подавить ярость, которую не на кого было направить, потом поднял глаза. Сев прямо, он повернулся в сторону Шоусюэ: – Госпожа Ворона, у меня к вам есть просьба.

— Говори.

— Не могли бы вы устроить мне встречу с призраком Сяо Цуй?

Юноша в отчаянии ухватился за рукав одежды Шоусюэ.

— Умоляю!

Под его страстным взглядом девушка заколебалась. Призрак уже не был прежней красавицей Сяо Цуй. Это была задушенная, умершая в муках женщина. Шоусюэ не знала, стоит ли показывать такое Гуохао.

— Призрак не похож на Сяо Цуй, которую ты знал. Это сгусток боли и сожаления…

— Мне все равно, как она выглядит. Мне бы хоть разок с ней встретиться, – умолял Гуохао.

Проникновение на женскую половину дворца каралось смертной казнью. Он знал об этом, поэтому и умолял. Хотел хоть одним глазком увидеть ее перед смертью.

Шоусюэ почувствовала, как растет тяжесть на сердце.

— Хорошо.

Она быстро выбросила руку вперед. Ладонь стала горячей, на ней возник лепесток. Один, второй – лепестки появлялись один за другим, пока не стали цветком пиона. Цветок испускал слабый свет, который понемногу превращался в бледное пламя. Шоусюэ взяла Гуохао за руку и прикоснулась пальцами к нефритовой сережке, которую он держал. А затем вдруг дунула на колеблющееся розоватое пламя. Пламя стало дымом и обволокло украшение. За ним появилась человеческая фигура. Девушка в алом жуцюне, Сяо Цуй. Как и в прошлый раз, в Емин-гун, лицо ее было фиолетовым и распухло, а в шею впился шелковый шарф.

От жуткого зрелища Гуохао ахнул, но отвести глаза и не подумал.

— Сяо Цуй… Мой маленький Зимородок…

Он протянул руки к призраку. Однако коснуться женщины не смог. Сяо Цуй не смотрела на юношу, она вглядывалась куда-то в пустоту. Его голос до нее не доходил. Гуохао опустил голову и несколько раз произнес имя возлюбленной. Несмотря на то что Сяо Цуй вспоминала о суженом, касаясь сережки, – у призрака, похоже, не осталось чувств к юноше. А может, дело в том, что эту сережку она отдала Гуохао, а той, что служила воспоминанием, здесь нет?