Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 38

Стражник растерянно захлопал глазами.

— Хорош копаться!

Голос Мехто привел того в чувство.

— Они здесь! – В эту же секунду Яр рванул. Чуть не сбив Даню и стражника с ног, он понесся прочь. Сауле дернулась в освободившийся проход, но дорогу преградил подоспевший Старший. Мехто, тяжело дыша, появился следом.

— Бросил вас дружочек. – Он сплюнул под ноги. – Не печальтесь. Мы-то уж вас не оставим.

Опасная встреча, ага. Все же надо было взять амулет.

Их пинками вытолкали наружу и поставили к стенке.

«Хорошо, расстрела можно не бояться», – размышляла Сауле, прижатая щекой к каменной кладке. Стражники по очереди ощупали их, отняли сумку у Ромчика и рассыпали груши.

— Обернуться! – скомандовал Мехто.

Они обернулись.

— Руки.

По кивку Старшего Стажер стал считать пальцы. Когда дошла очередь Сауле, она показала только левую. Потому что в другой сжимала трость. Стажер потянул за мизинец, будто проверяя на подлинность. Вспомнился папин мерзкий розыгрыш, и губы сами сложились в нервной ухмылке.

— Смешно, кшанка? – Когда Мехто шел, пузо опережало его на два шага. – Давай пальчики.

— У нее все на месте. – Стажер уже переключился на Ромчика.

Тыльной стороной меча Мехто постучал по протезу.

— Кроме ноги.

Этого Сауле стерпеть уже не могла.

— Лучше без ноги, чем с вонючим слогом, – процедила она и тут же получила пощечину.

Даня дернулся, но Старший не дал ему двинуться.

В ушах звенело так, будто в каждое засунули по будильнику. Брызнули слезы. Стыд какой. Перед глазами плыло, но она вздернула подбородок и уставилась прямо на стражника. Сауле Беляева всегда была гордой. И тупой.

— Еще захотела? Может, тебе и вторую ногу отхватить? Как тебя вообще в город пустили, конокрад?

Конокрад?

— Думала, тут за ворованного коня ей ничего не будет, – хохотнул Стажер. Чужое злорадство придало ему уверенности.

Мехто занес руку, и Сауле дрогнула.

— Все вы такие. – Вместо удара он самодовольно погрозил пальцем. – От хозяев бегать смелые, а как отвечать – трясетесь.

Он похлопал Сауле по вспухшей щеке. Капля крови сорвалась с лопнувшей губы и поползла к подбородку. Ногти впились в кожу ладоней, но это не принесло ясности мыслей – наоборот.

Больно. Одно-единственное слово заполнило голову. Больно и стыдно, будто Сауле снова стала школьницей, которой влепили оплеуху за двойку. Мать никогда не отрицала, что ее били, но извиняться тоже не спешила.

— И нас так воспитывали. – Мать пожимала плечами и делала радио громче. Все тяжелые разговоры у них происходили по дороге из продуктового. Там же, на переднем сиденье черного джипа, она поклялась себе, что и пальцем не даст тронуть Динарку. Сауле тогда было десять, а сестре – всего семь.

Стажер тем временем стал потрошить сумку.

— Эй!

Старший преградил Ромчику дорогу.

— Стой, раб. – Он не оскорблял, просто констатировал факт. – За бегство положены только плети. Прольешь кровь дружинника и знаешь, что тебя ждет?

Смерть. Ему не нужно было договаривать.

Рабы, хозяева, люди без пальцев, плети. Одни рубят, а вторые лежат под ножом. Сауле посетило запоздалое озарение.

— Вот за кого вы нас приняли, – выпалила она. – За беглых рабов.

— Как заговорила! – покачал головой Мехто. Он как раз долистал блокнот и швырнул на землю.

— Погоди, – перебил его Старший.