1636. Гайд по выживанию - Ник Савельев Страница 49

— Ты запомнил, — сказала она наконец.

— Что?

— Я смотрела на них две недели назад. У ювелира. Ты запомнил.

Я пожал плечами.

— Ты смотрела, и это было красиво. Теперь просто примерь.

Она взяла серьги, вдела в уши. Повернула голову к окну.

— Красиво, — сказал я. И это было правдой.

Она встала, подошла ко мне, положила руки мне на плечи. Посмотрела в глаза.

— Ты дурак, — сказала она.

— Знаю. Зато богатый.

— Такие деньги. На что?

— На то, чтобы ты была красивой.

— Я и так красивая.

— Знаю. Но теперь ты знаешь, что я это знаю.

Она рассмеялась — тихо, тепло, по-домашнему. Обняла меня, уткнулась лицом в шею.

— Спасибо, — сказала она в воротник.

— На здоровье.

Мы стояли так посреди гостиной, и пахло воском, книгами и лавандой. За окном кричали чайки. Плыли баржи. Жизнь шла своим чередом.

— Кофе будешь? — спросила она, отстраняясь.

— Буду.

Она пошла на кухню, а я остался стоять, глядя на серьги, которые качнулись в такт её шагам.

Я просидел у Катарины до вечера. Мы пили кофе, ели хлеб с сыром, молчали, говорили, снова молчали. Серьги она так и не сняла — они покачивались, ловили свет свечей, делали её ещё красивее, чем обычно.

Когда я уходил, она поцеловала меня в дверях и сказала:

— Ты сегодня ночуешь у себя?

— Надо, — ответил я. — Завтра с утра дела.

Она кивнула, понимая. Я вернулся к себе, лёг, закрыл глаза. И впервые за долгое время уснул без мыслей о Дюбуа, Хагенхорне или Воссе. Я думал о ней. О том, как она повернула голову, и серьги качнулись.

Утром в понедельник я решил зайти сначала в контору на Принсенграхт. Ламберт поприветствовал меня и ознакомил с обстановкой. Всё как обычно. Я сел за стол, разложил бумаги, углубился в цифры. Где-то через час дверь распахнулась. Влетел ван Лун. Не вошёл — влетел. Очки на носу съехали, трость с набалдашником из слоновой кости болталась в руке как бейсбольная бита. Лицо у него было красное, глаза бешеные.

— Местер де Монферра! — выпалил он, даже не поздоровавшись. — Вы слышали?

Я поднял голову.

— Что именно?

— Ван дер Берг! Эта гнида распускает слухи по всему городу!

Я отложил перо. Ламберт с интересом уставился на ван Луна.

— Спокойно, — сказал я. — Садитесь и рассказывайте.

Ван Лун рухнул на стул, вытер лоб платком.

— Он ходит по тавернам, по бирже, по цветочным коллегиям. Говорит, что вы мошенник. Что вы работаете на испанских спекулянтов. Что ваши контракты — липа, что вы сбежите с деньгами при первой возможности.

Я усмехнулся.

— И кто ему верит?

— Пока только тупая необразованная деревенщина, — ван Лун перевёл дух. — Печати нотариусов это всё-таки печати. Но слухи — они как грязь. Прилипают. Сегодня утром двое клиентов отказались от сделок. Сказали, что не хотят связываться с «французским аферистом».

В комнате повисла тишина. Ламберт смотрел на меня с тревогой. Я смотрел на ван Луна.

— Двое клиентов, — повторил я. — Это много?

— Пока нет. Это были случайные люди. Но если так пойдёт дальше…

— Не пойдёт.

Я встал, подошёл к окну. На улице моросил дождь, тот самый, амстердамский, мелкий и противный. Где-то там, в этом дожде, ходил ван дер Берг и поливал меня грязью.

— Ламберт, — сказал я, не оборачиваясь. — Вы знаете этого ван дер Берга? Знаете где он бывает?

— Кто? Ван дер Берг? — Ламберт задумался. — «Кёльнский герб» он любит, ещё «Три шведские короны» на Дамраке. И биржа, конечно. Вообще-то он — мелкий жулик, неудачник. Не стоит он того…