Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро Страница 52

​Это были свернутые в рулоны ковры и гобелены. Судя по слою пыли, они лежали тут со времен прадедушка Виктора. Видимо, их сняли для чистки или ремонта, да так и забыли.

​Потянула за край верхнего рулона. Тяжелый, зараза. Развернула угол.

Гобелен. Плотный, тканый, шерстяной. Рисунок было трудно разобрать под слоем серости (кажется, какая-то охота на кабана), но главное — это была шерсть. Толщиной в палец.

Если повесить это на ледяные каменные стены моей башни...

— Теплоизоляция, — выдохнула я, чувствуя, как внутри загорается огонек алчности. — Коэффициент теплопотерь снизится минимум на тридцать процентов.

​Копнула глубже в кучу.

Под гобеленами лежали шкуры. Не те облезлые овчины, что были у меня. Это были медвежьи шкуры. И, кажется, пара волчьих. С густым, плотным подшерстком. Да, пыльные. Да, пахнут затхлостью. Но моль их не тронула (видимо, даже моли тут было слишком холодно).

​— Джекпот, — прошептала я.

​Я не могла унести это всё. Физически не могла. Но я не могла и оставить это здесь. Вдруг кто-то (Мерца?) увидит, что я тут лазила, и перепрячет?

​Приняла решение.

Схватила самую легкую (относительно) волчью шкуру и перекинула ее через плечо, поверх одеяла и штор. Гобелен я не подняла бы.

Я пометила его — просто провела пальцем по пыли жирный крест.

— Вернусь с Томасом, — решила я. — Заставлю его таскать. За мазь он мне хоть рояль на пятый этаж затащит.

​Я поплелась дальше, похожая на бродячего торговца пушниной. Пот тек по спине, колени подгибались, но я улыбалась.

​Когда я ввалилась в свою комнату и сбросила добычу на кровать, я была готова расцеловать эти пыльные тряпки.

​Сначала — пол.

Я безжалостно свернула старые, вонючие овчины, которые служили мне ковром, и вышвырнула их в коридор. Пусть Эльза заберет или сожжет.

На их место, прямо у кровати, я постелила волчью шкуру. Встала на неё босыми ногами (сняв чуни). Густой мех обнял ступни. Тепло. Мягко.

— Божественно.

​Потом — окна.

Карнизы были. Старые, кованые штанги над бойницами. Но штор на них не было уже давно. Я не могла повесить бархат сама — нужно было лезть под потолок.

— Ладно, это задача для Томаса. Пункт номер два в списке работ.

Пока я просто заткнула рулонами штор щели на подоконнике. Сквозняк, который обычно бил оттуда струей, обиженно затих.

​И, наконец, кровать.

Мое лежбище. Место пыток холодом.

Я содрала всё: колючие серые простыни, тяжелое лоскутное одеяло, пахнущее псиной. Оставила только матрас (его бы тоже сжечь, но замены нет). Застелила тонкую льняную простыню из кладовой. Сверху бросила стеганое атласное одеяло.

​Села на край. Одеяло было легким, как пух, но грело мгновенно. Лен холодил кожу, но это была приятная, чистая прохлада.

​Комната менялась. Запахло полынью, пылью (но благородной пылью!) и моими кремами. Сюда еще пару гобеленов на стены, выбить шкуры, повесить шторы... И это будет не камера смертника, а будуар Леди.

​Огляделась.

В углу сиротливо стояла метла с обломанным (мною) цветком нарцисса. На столе — остатки воска. На подоконнике — зеленел овес.

Это был хаос. Но это был мой хаос. Живой.

​— Ну вот, — сказала я, поглаживая атлас одеяла. — База готова. Тыл обеспечен. Теперь можно и повоевать.

​Подошла к двери, где лежала куча грязных шкур. Пнула их ногой подальше в коридор. Поправила ключи на поясе.