Ворона в гареме. Книга 1 - Коуко Сиракава Страница 52

— Зачем ты швыряешься?

— Это сушеные абрикосы. Держи, – сказал он.

Нанося визиты Шоусюэ, он часто приносить ей что-нибудь. Ей не нравилось, что он действовал так, будто приручал обезьянку, но его гостинцы были такими вкусными!

— Хуанян сказала, что в последнее время ты изменился, – сказала Шоусюэ, заглядывая в мешочек.

— Изменился? В чем?

— Тебя переполняют чувства.

Шоусюэ не стала упоминать о том, что это, по словам Хуанян, происходило, когда он говорил о ней. Гаоцзюнь, не меняясь в лице, чуть наклонил голову.

— Хуанян ошиблась. – Одним словом отмахнувшись от предположений, он вышел из дворца.

«Интересно, как на этом лице можно увидеть переполняющие его чувства», – подумала Шоусюэ, засовывая в рот абрикос и глядя правителю в спину.

Среди безмолвия царил густой аромат роз. Гаоцзюнь шагал между кустами, тонувшими во тьме, приближаясь ко дворцу Мандаринок. У лестницы его ждала Хуанян со своими прислужницами. Вэй Цин, державший в руке фонарь, отступил назад. Хуанян склонилась перед Гаоцзюнем. Он восхитился: когда-то дерзкая хулиганка, всегда побеждавшая его в догонялках, теперь стала изящной девушкой. Впрочем, говорить он этого не стал – знал, что она ответит колкостями.

— Навещали госпожу Ворону? – отпустив служанок и предлагая гостю чай, спросила Хуанян.

— Да.

Она молча смотрела на императора. На губах блуждала улыбка, но он чувствовал ее упрек. Она всегда умела критиковать, не говоря ни слова.

— Всего лишь сообщил ей информацию. – Само собой получилось, будто он оправдывается.

Будто младший братишка, которого бранит сестра. Хуанян вздохнула.

— Вам не следует так часто навещать госпожу Ворону. Это возбудит неприятные слухи.

— Я не так часто к ней хожу!

— Госпожа Ворона отличается от других наложниц. С такой женщиной нельзя обращаться так, как угодно вашему величеству. Да и для нее это создает проблемы. Почему вы так упорствуете в этом, словно ребенок?

— Упорствую?

— Конечно, упорствуете!

— Мне всего лишь хочется встречаться и говорить с ней.

Гаоцзюню была интересна реакция Шоусюэ. Ему хотелось видеть, что она скажет, какое лицо сделает… Вот и не мог удержаться от посещений.

— Говорить можно и с другими наложницами. Не в этом служение госпожи Вороны. Вы пользуетесь ее добротой.

— Это называется доброта?

Да эта девчонка, чуть что не по ней – тут же силой выгоняет его!

— У нее доброе сердце. Она не может никого бросить, поэтому и согласилась выполнить мою просьбу.

Гаоцзюнь посмотрел на чашку, над которой поднимался легкий пар. Действительно, и в случае с нефритовой сережкой Шоусюэ пожалела призрак госпожи-«соловья» Бань и приложила столько усилий для ее спасения…

— Нельзя мучить ее и ради шалости обижать. Потом будете раскаиваться, ваше величество.

— Хорошо, – послушно ответил Гаоцзюнь. Он никогда не мог возражать Хуанян.

Когда настала третья стража[4], Гаоцзюнь покинул Дворец мандаринок. Тьма стала еще гуще, цветочный аромат усилился. Он шел между кустами китайских роз, но вдруг остановился.

— Я что, изменился? – спросил он Вэй Цина, который держался сзади, чуть поодаль, словно тень.

Тот чуть помолчал, а затем ответил:

— Прошу меня извинить, но мне кажется, что некоторые изменения заметны.

Затем еще чуть-чуть помолчал и добавил:

— В том, что имеет отношение к госпоже Вороне.