Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Гончарова Страница 52

— Пойдет?

— Да.

— Тогда, – Тереса задвинула засов изнутри – и подошла к стене. Откинула ширму, отодвинула зеркало, открыла дверь. – Идем. У нас мало времени.

Феола тряхнула рыжим хвостом.

— Идем.

* * *

Мерседес Вирджиния сначала растерялась.

Нет, в ювелирных магазинах она бывала, с мамой или отцом. И украшения выбирала, и сама рисовала неплохо. Но тут же дело не в украшениях? Не просто же так?

Удастся ли бабушке договориться с ювелиром?

Впрочем, Идана Мерседес как раз ни в чем не сомневалась, величественно кивнув продавцу.

— Сеньор Агирре у себя?

— Да, сеньора.

— Пригласите, пожалуйста. Скажите, что пришла сеньора Веласкес.

Продавец склонил голову и скрылся в задних комнатах магазина. Идана подмигнула внучке.

— Гильермо Хосе Агирре – мой давний друг. Хороший знакомый.

— Идана! – сеньор не заставил себя ждать. – Ты, как всегда, очаровательна! Но ты не говорила, что у тебя такая чудесная дочь…

— Старый льстец, – отмахнулась бабушка. – Ты отлично знаешь, что это моя внучка. Гильермо, ты уделишь мне несколько минут?

— Да, конечно.

— Идем, Мерседес.

Внучка послушно проследовала за бабушкой в кабинет ювелира. Впрочем, от ювелирного дела там была только замысловатая скульптура на столе. Словно свитая из золотых нитей с вкраплением самоцветов. А что она изображает?

— Баловался по молодости, – сознался Гильермо. – Чего только руки ни творили… птицы, рыбы, звери с человеческими лицами. Вот и это из той же коллекции.

Осьминог. С человеческим лицом. И волосы, и щупальца – все перепутано, сверкают сапфировые глаза, кривятся в улыбке рубиновые губы…

Мерседес покачала головой.

— Не знаю…

— Мне кажется, это не твоя рука? – удивилась сеньора Идана.

— Это – не моя. Друг подарил.

— Понятно… Гильермо, я к тебе с большой просьбой. Посмотри, пожалуйста, рисунки моей внучки.

— Да я как-то…

— Мерседес?

Девушка робко положила на стол папку, в которую отобрала два десятка лучших рисунков украшений.

Взял ее ювелир с большим сомнением. Потом открыл, взял из папки первый лист, второй, третий… Разложил на столе, задумался, глубоко ушел в себя…

Идана жестом показала внучке помолчать. Так прошло минут десять.

Потом мастер разморозился.

— Что сказать? Идана, вот это и это я бы с удовольствием сделал хоть завтра. И влет уйдет. Вот это сложнее. Вот эти два вообще вряд ли возможно сделать, слишком тонкая нужна работа. Это рисунки твоей внучки?

— Да, Гильермо.

— И чего же вы хотите, сеньорита Веласкес?

Мерседес вздохнула, подавилась слюной, закашлялась. И уже бабушка разъяснила.

— Гильермо, если ничего не получится, Мерседес может просто рисовать для тебя украшения. Но если получится? Ты не мог бы поучить ее ювелирному делу?

— Девушку? – удивился Гильермо.

— И что? Рука у внучки точная, вкус есть, эскизы тебе понравились. Разве мало бездарей-мужчин? Может, Мерседес и при деле окажется?

Ювелир пожал плечами. Задумался.

— Ну… не знаю.

— Она будет приходить раз в два дня, к примеру? Во сколько лучше?

— Я предпочитаю работать с утра пораньше. Часов в восемь – подойдет.

— Куда именно?

— Мастерская у меня здесь же. На втором этаже. Там освещение лучше, и камни играют…

Идана кивнула.

— Хорошо. Скажем, с восьми утра… и до двенадцати дня?

— Маловато, – нахмурился мастер.

— Если внучка задержится или решит приходить чаще, я не стану возражать. Ей найдется, где пообедать?