Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай Страница 61

— Сегодня точно нет.

Он нахмурился.

— А потом?

— Потом я буду решать сама. Не Селеста. Не совет. Не деньги. Не страх. И если когда-нибудь мне придётся уйти, я скажу тебе сама. Не через дверь, не через чужой разговор и не после того, как кто-то подпишет красивую бумагу.

Ноэль молчал. Ему хотелось большего. Она видела. Ему хотелось обещания «никогда». Каменного, вечного, удобного, как стена, за которой не страшно. Но Арина уже понимала: детям, которых много раз обманывали, вредят не только плохие обещания. Иногда их ломают хорошие, но невыполнимые.

— Это хуже, чем «никогда», — сказал он.

— Зато честнее.

Он подумал, потом кивнул с таким видом, будто честность ему не нравилась, но он согласен взять её на пробу.

Кайрен смотрел на них молча. Когда Ноэль ушёл в детскую с Миной и Ровеной, он повернулся к стражникам.

— Никто не входит без моего разрешения. Никто не выводит его. Если кто-то принесёт приказ совета — отправите ко мне.

— Да, милорд.

Он уже собирался идти, но остановился и посмотрел на Арину.

— Пойдёмте со мной.

— Это приказ?

Он сжал челюсть.

Старый Кайрен наверняка сказал бы: да. Новый ещё не умел отказываться от власти красиво и быстро. Ему пришлось буквально проглотить первое слово.

— Нет, — произнёс он наконец. — Мне нужен ваш взгляд на то, что происходит. Вы замечаете то, что я пропускаю.

Арина так удивилась, что даже не сразу нашлась с колкостью.

— Осторожнее, милорд. Такими фразами можно случайно наладить брак.

— Не думаю, что наш брак выдержит что-то случайное.

— Наш брак пока выдержал моё пробуждение, совет, подкуп, башню и ребёнка, который слышит сердитое серебро. Я бы не недооценивала его живучесть.

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось.

— Я не недооцениваю.

И почему-то именно от этой сухой фразы у Арины стало тесно в груди.

Они пошли в кабинет Кайрена не через парадные галереи, а узким внутренним ходом. Он был теплее старого крыла, но всё равно полон каменной тишины. По стенам тянулись прожилки, в которых время от времени вспыхивало слабое золото. Арина заметила, что рядом с Кайреном они светились ровнее. Рядом с ней — беспокойнее.

— Они реагируют на знак? — спросила она, дёрнув рукав ниже.

— Да.

— Прекрасно. Я так надеялась, что хотя бы стены не будут вмешиваться в мою личную жизнь.

— У Морвентов стены вмешиваются раньше родственников.

— Тогда стены мне уже почти нравятся.

Кайрен открыл дверь кабинета и пропустил её первой. Раньше Арина не придала бы этому значения. Теперь придала. Слишком многое между ними менялось не признаниями, а мелкими отказами от привычной грубости.

На столе уже лежали письмо Миры, хозяйственные записи и отступной договор, который кто-то успел принести следом за советом. Арина поморщилась при виде свитка.

— Уберите это.

Кайрен взял договор двумя пальцами и бросил в камин.

— Так тоже можно было?

— Это копия. Оригинал у Дарвена.

— Жаль. Я уже почти испытала уважение к простым решениям.

Пламя быстро съело край дорогой бумаги. Печати почернели, скривились и осели в золе.

Кайрен смотрел на огонь слишком серьёзно.

— Я не должен был допустить, чтобы они говорили с вами без меня.

— Нет.

Он повернулся.

Арина сняла с волос выбившуюся шпильку, посмотрела на неё, не поняла, куда её теперь девать, и положила на стол между картой северного крыла и письмом Миры.