Ловушка для защитника миров - Антонина Штир Страница 72

— Но это многое меняет. И объясняет, почему мы не могли найти сердце в Междумирье. Его здесь давно уже и нет. Интересно, можно ли его забрать, если проникнуть в мир крэда?

Надо сказать Рейнольду и вместе решить, что делать. А пока у меня остался ещё один вопрос.

— Чудик, так, получается, никто из ахтари не помнит, что когда-то был третий артефакт? И не помнит, что он был уничтожен?

Чудик заколебался и лишь скорбно оскалился. Похоже, ответ на эти вопросы не так однозначен, как я думаю.

Я спустилась вниз, как раз вовремя, чтобы спасти яичницу от подгорания. Схватив сковородку голыми руками, я вскрикнула и выронила её на пол. Пальцы пронзила боль, я в растерянности трясла повреждённой рукой. Рейни подскочил ко мне с ведром воды, опустив мою руку внутрь.

— У нас же есть съёмная ручка, забыла? — ласково укорил он меня. — Очень больно?

— Не очень, — соврала я. — Но волдыри, наверное, выскочат.

— Зато ты спасла яичницу, — улыбнулся Рейнольд. — А руку сейчас вылечим. Я знаю одно хорошее средство.

Он подвёл меня к столу, на который водрузил ведро, усадил на стул и куда-то убежал. Вернулся через несколько минут с маленьким пузырьком тёмного стекла в руках. Рейнольд вытащил стеклянную пробку, и я сразу узнала специфический запах облепихового масла с нотками ещё чего-то.

— Давай сюда руку. Сейчас намажу, и всё быстро заживёт.

Он аккуратно, почти не касаясь кожи, нанёс на место ожога масло.

— Ну вот и всё. Только надо почаще мазать.

— Моя бабушка тоже облепиховым мазала, — вспомнила я.

— Это не облепиха. Растение называется волосовник — и листья, и стебель этого небольшого кустарника покрыты мелкими волосками. Масло его красных ягод заживляет ожоги, раны и порезы. И хранится долго, не портится годами.

— Запах похож на облепиховый, вот я и решила, что это она.

Теперь я распознала чужие нотки — пахло нагретым солнцем мхом и чуть-чуть свежесрубленным деревом. Запах леса и лета посреди зимы.

— Чудик сказал, что сердце забрал крэд, — помолчав, огорошила Рейнольда я. — Как думаешь, мы можем узнать, здесь он или в том мире, куда ведёт заблокированный портал?

— Наверное, можем. Но отбирать артефакт у крэда — плохая идея.

— Почему? Сердце очень важно для ахтари.

— Ну, во-первых, ахтари только я. А, во-вторых, один я это сделать всё равно не смогу. Я не справлюсь с ним.

— А я что, не считаюсь? У меня есть магия, и я вижу мир духов.

— А при чём здесь ты? Если кто и должен сражаться с врагами Междумирья, то это я. И к тому же ты всего лишь человек, слабый и беспомощный, несмотря на твою магию, заметь, созидательную, а не разрушительную.

— Хочешь сказать, я ни на что не способна? — вырвалось у меня.

— Да нет же, я не об этом. Но ты не знаешь, что может крэд. По правде, и я знаю об этом лишь по рассказам.

Рейнольд сел рядом со мной на стул, потирая пальцами пузырёк с маслом волосовника.

— Надо поднять летописи пятисотлетней давности. Ты со мной?

Я с готовностью вскочила с места и в третий раз за утро отправилась в библиотеку, забыв о яичнице. Пока я поднималась по лестнице, Рейнольд обогнал меня, своими длинными ногами перепрыгивая сразу через три ступеньки. И когда я присоединилась к нему, он уже нашёл нужное место в летописи.

— Смотри, Ми, что тут написано. Я знал эту историю, но без подробностей.