Ворона в гареме. Книга 1 - Коуко Сиракава Страница 72

— А та птичка?

— Какая?

— Деревянная. Ты ведь сказал, что доделаешь ее к своему следующему визиту.

— Ласточку-береговушку? Она готова.

Названия цветов запомнить не может, зато хорошо знает названия животных… Гаоцзюнь вынул из-за пазухи деревянную фигурку и протянул Шоусюэ.

— Хорошо получилось!

Она восхищенно рассматривала сидевшую на ладони птичку. Фигурка была так хорошо сделана, что ладонь почти чувствовала тепло птичьего тела. Тщательно вырезанные перышки выглядели мягкими, круглые глазки смотрели ласково и живо. Шоусюэ погладила выпуклую грудку, и ей показалось, что под пальцами бьется маленькое сердечко.

— Тебе это пригодится? Не знаю, правда, зачем.

— А вот зачем.

Шоусюэ свистнула, подражая тоненькому птичьему голосу. Через некоторое время между лаврами мелькнул и подлетел к ней жаворонок. Сел на ветку стоящего рядом дерева. Та самая птичка.

Шоусюэ вынула из волос цветок пиона и, поместив его на ладонь, превратила в розовую дымку. Затем коротко дунула. Дымка стала маленьким вихрем, заставив развеваться рукава ее платья. Шоусюэ взмахнула рукой, и водоворот растаял, превратившись в мягкий ветерок. Другой рукой она подняла вверх деревянную птичку. Та тихонько задрожала, затем встряхнулась и стала настоящей ласточкой.

— Лети! – обратилась к ней Шоусюэ, и та, словно в ответ на эти слова, вспорхнула с руки, захлопала крыльями и поднялась в воздух. – И ты лети следом! Госпожа ждет тебя там!

Жаворонок оттолкнулся от ветки и взлетел. Розовый ветерок окутал его. Птичка последовала за ласточкой, будто подгоняемая этим ветром.

Птицы улетели. К морю, а потом еще дальше, за море. Когда ни розового ветра, ни птиц не стало видно, Шоусюэ вздохнула.

— Вот и хорошо. Эта ласточка доведет жаворонка до Благодатной земли.

— Вот зачем тебе нужна была птица, которая хорошо летает!

Шоусюэ кивнула.

— Она наверняка сможет благополучно перелететь через море.

— Тогда хорошо, что я ее сделал. Та птица, которую ты вырезала, вряд ли и взлететь бы толком смогла.

— Оставь меня! – Шоусюэ бросила злобный взгляд на Гаоцзюня и отошла от него, но через пару шагов остановилась. – Ты вырезал хорошую птицу, благодарю. Ты помог мне. Спасибо, – повторила она тихонько.

Девушка хотела уйти, не оборачиваясь, но Гаоцзюнь притянул ее к себе за руку. Шоусюэ подняла взгляд. Лицо Гаоцзюня было совсем близко, он молча смотрел на нее и сквозь обычное бесстрастие проявлялось замешательство.

— Что? Неужели так удивительно, что я поблагодарила тебя?

— Нет. – Он отвел взгляд и, словно испугавшись, разжал руку. – Удивился, конечно, но это было приятно.

— Приятно?

— Я обрадовался, как будто кошка, которая меня дичилась, вдруг проявила ко мне немного приветливости. Эй, постой!

— Ничего подобного, я ничуть, ни вот настолечко не проявляла приветливости.

— Хорошо. Ну и пусть.

— Что значит «ну и пусть»? Я…

— Дай руку.

— Что?

— Твою руку.

— Не дам.

Гаоцзюнь схватил Шоусюэ за руку. Положил ей на ладонь что-то маленькое. Деревянную птичку. Просто крохотную.

— Что это за птица?

— Гаичка.

Опять эти тонкости…

— Можно ее раскрасить. Она похожа на тебя.

— Потому что маленькая?

— Миленькая и хорошенькая.

Шоусюэ промолчала. Наверное, это оценка птички. Если Гаоцзюнь думает так про нее, то с ним что-то не так. Считать такую упрямицу, как она, миленькой – надо же! Она посмотрела на гаичку. Птичка была меньше ласточки, но сделана так же тонко. Мелкие перышки встрепаны, хорошенькая головка чуть склонена набок. Прекрасная вещь!