Невеста с уликами. Дело о краже реликвии Дракона - Вивьен Ламур Страница 72

Он поднимает на меня взгляд, и в его глазах голая, неприкрытая боль.

— Ты не просто воздух для моего пламени, Бриана. Ты — воздух, без которого я задыхаюсь.

В тишине комнаты его слова звучат громче любой клятвы. Все маски сброшены. Все игры в кошки-мышки закончены.

Я чувствуя, как что-то щемяще-нежное разливается в груди. Он, наконец, садится на край кровати, рядом. Матрас прогибается под его весом. Он не касается меня, но его близость согревает лучше любого одеяла.

— Бриана, — говорит он, и мое имя в его устах звучит иначе. Не как титул или вызов. А как факт. Как нечто неоспоримое. — Я не буду спрашивать, откуда ты пришла. Твоя душа… она не отсюда. Я чувствовал это с первого дня. Она чужая. Но… — он замолкает, его взгляд становится пристальным, почти болезненным. — Но она стала своей. Для Цитадели. Для меня.

Сердце замирает, а потом начинает биться с бешеной силой. Он знает. Он всегда знал. И это… не имеет для него значения.

— Я не демон, — тихо говорю я, глядя ему прямо в глаза. — Не нечисть. Я… человек. Просто мой мир был другим. Далеким. Там были другие законы, другая жизнь. Я не понимаю, как попала сюда. Но я здесь. И я – это я.

Он слушает, не перебивая.

— Ты – это ты, — повторяет он, и в его голосе нет ни тени сомнения. — И этого достаточно.

От этих слов внутри что-то тает, ломается, освобождаясь. Глыба страха, которую я носила в себе все эти недели. Страха быть раскрытой, осужденной, сожженной на костре как еретичка.

— Твой дар, — продолжает он, — он силен. Но он тебя убивает. Так больше не может продолжаться.

— Я знаю, — вздыхаю я, сжимая пальцы на одеяле. — Но я не знаю, как его контролировать. Это как… пытаться удержать в руках живую молнию.

— Тогда мы найдем того, кто научит, — заявляет он, и в его тоне стальная уверенность, не терпящая возражений. — Я разошлю гонцов. Опрошу архивы Валерьяна. Существуют мастера, укротители стихий, отшельники, владеющие подобным. Я найду его. И никакая инквизиция, никакие суеверные лорды не посмеют поднять на тебя голос. Пока я жив, ты под защитой. Моей. И Цитадели.

Он говорит не как влюбленный, а как правитель. Как воин, определяющий стратегию. И в этом больше правды и надежности, чем в тысячах поэтических клятв.

— Настоящий союз, — говорю я не вопросом, а утверждением.

— Настоящий, — подтверждает он. — Во всем.

Его рука, наконец, накрывает мою. Широкая, шершавая ладонь, покрытая шрамами и мозолями. Она не обжигает, как раньше. Она просто теплая. Твердая. Реальная.

И в этот миг что-то щелкает. Осторожность, страх, усталость – все это отступает, смывается приливом чего-то нового, острого и неизбежного.

Я смотрю на него, на этого могущественного, яростного, одинокого мужчину, который готов был отдать свою силу, свою жизнь, чтобы моя продолжилась. Который принял мою чужеродную душу без страха и осуждения. Который видит во мне не инструмент и не угрозу, а… партнера и женщину, со всеми ее слабостями и силой.

Я приподнимаюсь, опираясь на локоть. Одеяло сползает с плеч. Он замирает, его взгляд становится темным, глубоким.

— Кассиан, — шепчу я, и сама удивляюсь этому новому, мягкому тону в своем голосе.

Касаюсь его щеки. Кожа под пальцами шершавая, покрытая легкой щетиной. Он закрывает глаза, прижимаясь к моему прикосновению, словно изголодавшийся по ласке.