Девять хвостов бессмертного мастера. Том 6 - Джин Соул Страница 75

— Хм…

Когда кто-то так многозначительно хмыкал, ничего хорошего это не предвещало.

— Ещё и Лисий бог, – не унимался Ху Вэй, которому приспичило перечислить все достижения благоверного, – и бог небесных зеркал.

— И как знать, кто ещё, – заметил хэшан.

— В смысле? – не понял Ху Вэй.

— Дай-ка сюда свою лапку, лис Фэйцинь, – сказал хэшан и ловко сцапал Ху Фэйциня за руку, чтобы проверить пульс.

Тьма внутри всколыхнулась и попыталась забиться в самый дальний уголок сознания. Ху Фэйцинь это почувствовал и несказанно удивился, когда Бай Э пискнул:

— Отними руку! Я не хочу, чтобы он на меня смотрел! Я его боюсь!

Ху Фэйцинь попытался отнять руку, потому что страх Бай Э передался и ему, но хэшан держал крепко и сказал при этом:

— Не бойся. Что я, съем тебя?

К кому он обращался? К Ху Фэйциню или к Бай Э? Мысль о том, что хэшан может видеть астральное тело, оказалась очень неприятной: вот уж точно, видит насквозь!

— Выбирайся оттуда, – велел хэшан, и Ху Фэйцинь понял, что обращается он к Бай Э, а значит, и видит его, – дай мне тебя хорошенько рассмотреть.

Бай Э и не подумал, вместо этого забился под Лисье пламя, превращаясь в едва заметную песчинку.

А вот Недопёсок решил, что хэшан обращается к нему, и выглянул из-за спины Ху Фэйциня, но тут же спрятался, и опять выглянул, и снова спрятался. Его мельтешение хэшан заметил краем глаза и отвлёкся от Бай Э, к несказанному облегчению последнего.

— А это что такое? – удивлённо спросил хэшан. – В жизни ничего подобного не видел.

— Это ты про окрас или про наглую морду? – хохотнул Ху Вэй.

— Ну, наглых морд я на своём веку насмотрелся, – возразил хэшан, со значением поглядев на Ху Вэя. Тот нисколько не смутился и осклабился ещё шире.

— Это Сяоху, – сказал Ху Фэйцинь, пощупав у себя за спиной, чтобы выудить оттуда Недопёска, но тот увильнул в сторону, – лисий дух.

— А ну-ка, – велел хэшан, – дайте мне сюда этого маленького бонзу!

Недопёску этот новый титул понравился: он перестал бояться и сам вылез. Хэшан протянул руку, взял его за шиворот и принялся разглядывать, поворачивая то так, то этак. Лицо у старого монаха при этом было удивлённое.

— Так-так, – протянул хэшан и безошибочно поглядел на Ху Фэйциня, тот смутился. – Техникой Блуждающей души балуемся, значит?

— Ты знаешь об этой технике? – встрепенулся Ху Фэйцинь.

— Я всё на свете знаю, – гордо изрек хэшан и, развернув Недопёска к себе задом, сосчитал его хвосты. – Восьмихвостый, значит?

— Восьмихвостый?! – удивились все три лиса.

Хвостов у Недопёска теперь было действительно восемь. Сяоху ловко вывернулся из рук хэшана и принялся отплясывать возле стола лисью джигу.

— Что это он делает? – озадачился хэшан. Лисьи пляски он видел впервые.

— Пляшет, – фыркнул Ху Вэй. – Что, никогда не видел, как лисы пляшут?

— Нет…

— А говорил, что всё на свете видел, – съязвил Ху Вэй.

— Не говорил, – возразил хэшан. – Я сказал, что всё на свете знаю.

Пляска в честь восьмого хвоста Недопёска утомила. Он плюхнулся, распушив хвосты, за стол и обеими лапами подтянул к себе блюдо с сиротливой рыбкой, которую по доброте душевной тут же решил избавить от одиночества.

— С лисами, – медленно проговорил хэшан, обводя взглядом всех трёх лис, – никогда не знаешь, что получится.

Ху Фэйцинь невольно поёжился. Всеведение ему никогда не нравилось.