Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова Страница 77

— Что вы открыли? — спросил Каэль.

Управляющий не сопротивлялся.

— Северную печать.

— Зачем?

Север посмотрел на Ардена. В глазах старика мелькнула боль.

— Чтобы правда вышла наружу раньше Совета.

— Ложь.

Лика услышала этот голос и повернулась.

Серафина стояла у боковой арки. Белое серебро её платья отражало золотой огонь зала, но лицо больше не было безупречным. В нём было отчаяние — злое, гордое, почти испуганное.

— Он открыл печать, потому что я дала ему ключ, — сказала она.

По залу прошёл шокированный гул.

Вейран резко повернулся к ней.

— Леди Вальтор, молчите.

Она даже не посмотрела на него.

— Нет. Слишком поздно молчать за вас.

Каэль отпустил Севера так резко, что тот едва удержался на ногах.

— Объяснитесь.

Серафина подняла подбородок.

— Мне сказали, что в северной башне запечатан источник искажения знака наследника. Если печать открыть во время признания хранительницы, тень проявится полностью и её можно будет связать с виновной.

Лика почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Со мной.

Серафина посмотрела на неё. Впервые без притворной мягкости.

— Да. Мне сказали, что если вы настоящая, замок защитит ребёнка. Если нет — станет ясно, что вы только прикрываете тьму своим светом. Я не знала, что Арден исчезнет в печати.

— Исчезнет? — голос Каэля стал почти нечеловеческим.

Серафина побледнела.

— Так сказал Вейран. Если связь ложная, печать потянет наследника к первому кругу рода, и это докажет…

Она не договорила.

Потому что Арден исчез.

Ещё мгновение назад он стоял перед Ликой, сжимая её пальцы и деревянного дракона. В следующее — золотой свет на его запястье вспыхнул, тень ударила из-под пола тонким кольцом, и мальчик словно провалился в собственную тень. Не упал. Не растворился в дыме. Просто шагнул туда, куда не собирался шагать, подчиняясь зову, который был сильнее детской воли.

Лика схватила воздух.

На полу остался только деревянный Ран.

— Арден! — Каэль рванулся к месту, где стоял сын.

Зал взорвался криками.

Кто-то бросился к дверям. Стража перекрыла выходы. Серафина стояла неподвижно, белая как снег, впервые совершенно потерявшая власть над лицом. Вейран что-то говорил своим людям, но его уже окружили драконьи стражники. Север опустился на одно колено — не в поклоне, а будто ноги отказались держать.

Лика не слышала почти ничего.

Она смотрела на деревянного дракона на полу.

Потом подняла его.

Игрушка была тёплой. Внутри, под гладким деревом, билось слабое золотое эхо.

— Он жив, — сказала она.

Каэль обернулся к ней.

Его глаза стали драконьими полностью. Янтарь раскололся вертикальным зрачком, на висках проступили тёмные чешуйчатые линии. Воздух вокруг него дрожал от силы, которую он едва удерживал. В этот миг Лика впервые увидела не человека, а то, что жило в нём глубже человеческого облика: древнего северного дракона, готового разорвать замок до основания, если там спрятали его ребёнка.

— Где он?

Лика сжала Рана обеими руками. Знак на её запястье потянулся к игрушке, и в голове вспыхнул образ: тёмный коридор, влажный камень, золотые прожилки под ногами, детский голос вдали.

— Под замком.

— Родовой камень?

— Глубже. Там, где огонь не синий.

Марта, дрожа, прошептала:

— Зала родового огня.

Каэль резко повернулся к Северу.

— Вход.

Старый управляющий поднял лицо. Он постарел на десяток лет за несколько минут.