Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова Страница 79

— Сейчас проверите, — сказала она.

Он посмотрел на неё.

— Вы снова говорите так, будто у меня ещё есть право исправить.

— Оно есть, пока Арден жив.

Ран в её руках вдруг потеплел сильнее. Деревянные крылья дрогнули.

Лика остановилась.

— Сюда.

Они свернули в узкий боковой проход, который почти терялся за каменной колонной. Каэль нахмурился.

— Здесь нет двери.

— Для нас — нет.

Она поднесла Рана к стене. Знак на её запястье вспыхнул, и на камне проступила тонкая золотая линия, похожая на ту, что Арден видел в детской. Лика провела пальцами рядом, не касаясь самой стены. Линия раскрылась в очертание узкой двери.

— Хранительский ход, — сказал Каэль. — Я думал, они исчезли.

— В этом доме ничего не исчезает. Всё просто ждёт худшего момента, чтобы вернуться.

Дверь открылась внутрь.

За ней была лестница.

Очень старая. Узкая, крутая, уходящая вниз вместо того, чтобы вести в башню. Ступени светились едва заметным золотом по краям. Из глубины поднималось тепло.

Лика шагнула первой, но Каэль удержал её за локоть.

— За мной.

— Если ход открыт моей печатью…

— За мной, Лика.

В его голосе было столько страха, что она не стала спорить.

Они спускались долго. Стены становились теплее, воздух гуще, где-то далеко гудел огонь. Не пламя в камине, не синие чаши. Нечто огромное и живое. Родовое. То самое сердце дома, которое не показывали гостям, не описывали в письмах Совету и не доверяли тем, кто приходил с красивыми брачными предложениями.

На середине лестницы Лика оступилась.

Каэль подхватил её сразу. Его ладонь легла ей на талию, вторая удержала за плечо. На мгновение она оказалась слишком близко: грудью к его боку, лицом почти у самого воротника его тёмного мундира. Он был горячим от силы, которую сдерживал, и живым — слишком живым для человека, которого она старалась воспринимать только как генерала и отца Ардена.

— Вы ранены? — спросил он резко.

— Нет. Просто лестница решила проверить, достаточно ли у нас драматизма.

Он не улыбнулся.

— Не шутите, когда едва не падаете в древний ход.

— А вы не смотрите так, будто собираетесь запретить мне гравитацию.

Он всё ещё держал её. Чуть дольше, чем нужно. Потом медленно отпустил.

— Я не могу потерять вас тоже, — сказал он глухо.

Лика застыла.

Слова прозвучали не как признание. Скорее как то, что сорвалось с него под давлением страха и тут же стало опаснее любой клятвы. Он сам понял это. Лицо закрылось, взгляд отвернулся к лестнице.

— Каэль…

— Потом.

— У нас может не быть потом, если вы будете всё время прятать живое под приказами.

Он резко повернулся.

— Вы хотите услышать это здесь? Под башней, где исчез мой сын?

— Нет. Я хочу, чтобы вы не позволили страху сделать вас слепым, когда мы его найдём.

Он шагнул ближе. В полумраке его глаза светились почти золотом.

— Мой страх сейчас — единственное, что удерживает меня человеком.

— Нет, — сказала Лика тихо. — Арден удерживает. И вы сами. И то, что вы всё-таки пошли не разрушать замок, а искать путь.

Его лицо дрогнуло. Впервые так открыто, что у неё болезненно сжалось сердце.

Внизу раздался детский голос.

— Лика!

Они оба сорвались с места.

Лестница закончилась круглой площадкой. Перед ними распахнулась огромная подземная зала, и Лика на миг ослепла от золотого света.

Зала родового огня была такой большой, что могла бы вместить весь ледяной зал наверху. Стены уходили вверх в темноту, по ним текли золотые прожилки, как расплавленное солнце внутри чёрного камня. В центре залы горел огонь — не костёр, не очаг, не пламя на дровах. Он поднимался прямо из раскрытого каменного круга, густой, золотой, живой, и в его глубине двигалась тень огромного дракона.