Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 92

— Можно взять одну из негаснущих свечей Керима.

— Наш хороший мальчик собрался воровать? – ахнул Ромчик. – Они все наперечет, даже у Капитана. Если он узнает, а он узнает, потому чтоя расскажу, то запрет тебя дома. Замешан он в исчезновении Анар или нет.

— Так ты тоже думаешь, что с ней случилось что-то?

Ромчик задохнулся от возмущения.

— Я этого не говорил. И, предвосхищая твое следующее предложение, свой телефон с фонариком я тоже не дам. Его не хватит в такой темноте. Не собираюсь спонсировать твое… твое самоубийство.

Сауле прочистила горло. Даня схватился за переносицу, как от приступа мигрени.

— Да какое самоубийство! – Он явно хотел сказать что-то еще, но колебался. – Ладно.

Даня вытащил из-за пояса рыбацких шаровар свернутую в трубочку записку.

— Читайте. – Он не стал для пущего эффекта кидать ее на камни, как сделала бы Сауле, а аккуратно разгладил и отдал в руки.

Провизию слагателям доставляла та же телега, что и эмирам слуг. За небольшую плату вроде овощей с огорода или свежей рыбки извозчица соглашалась передавать наверх весточки от ждущих в низине девушек и парней. При Сауле Даня тоже пару раз пытался отправить Анар гостинец: мед в сотах, врученный старой соседкой за вскопанный огород, и красивую ракушку, найденную у Висячей скалы. Каждый раз он получал отказ, потому что подходил к телеге, когда та уже ломилась от «приветов» других влюбленных. Видимо, в этот раз Даня успел. Сауле склонилась над запиской.

Она была нацарапана на тонкой коре. Вместо привычных букв – набор глифов и фигур непонятного содержания. Ромчик сморщил нос. Признаваться в незнании для него было пытке подобно.

— Вот и я не понял. – Даня совсем не выглядел торжествующим.

— А отнести ее кому-то, кто поймет? Марфе, например.

— Ром, я не настолькотупой!

Ромчик замолк. Его уши предательски покраснели.

— Я передал ей все то, что хотел за неделю, а тут написано: «Спасибо». По словам тети Тассы, – так звали ту самую старушку, которой Даня помог с огородом, – она в молодости учила грамоте детей хозяина.

Рома кивнул, принимая информацию. Если он и хотел что-то сказать, то очень хорошо сдерживался. Сауле тоже ждала, пока Даня продолжит. Он забрал записку из ее рук и посмотрел брезгливо, будто держал не кусочек коры, а сброшенный хвост ящерицы. Обманку, что жертвуют хищнику, чтоб скрыться, сбежать. Затаиться.

— Анар с рождения была в неволе, как и наша соседка, только работала на кухне. – Даня с вызовом поднял взгляд. – Она не умеет писать.

На секунду Сауле показалось, что галечный пляж под ней провалился, увлекая в черную пучину. Живот скрутило. Даня продолжил:

— Марфа научила ее русскому. Немного. Чтобы карту читать. Если б Анар захотела написать, то написала бы так, чтобы я понял.

Сауле едва различала его слова из-за стука крови в ушах. Она посмотрела на Ромчика, который выглядел так, будто его вот-вот стошнит, и как следует набрала воздуха в легкие.

— И почему ты говоришь нам это ТОЛЬКО СЕЙЧАС?!

Мальчишки одновременно отшатнулись. Даня пришел в себя быстрее.

— ДА ПОТОМУ ЧТО САМ ПОЛУЧИЛ ОТВЕТ ПЕРЕД УЖИНОМ!!!

Крик спугнул гнездящихся на скале чаек, и они заверещали в ответ. Скоро казалось, что голос Дани эхом гуляет по всему побережью. Не обращая внимания на звон в ушах, Сауле не стала их закрывать. Она потянулась и взяла Даню за складку штанины. Колеблясь, Ромчик повторил за ней. Тоже, видимо, решил, что держаться за руки было бы слишком.