В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева Страница 46

Виктора же было не выгнать с детьми погулять.

Не мужское это дело.

Мужское было ходить на работу, а потом отдыхать.

А у Ивана само собой все как-то получается. И удивительно, что его они слушают все. Он не страшный и не ругается, чтобы бояться его, он для них, получается, авторитет.

Пример, на который можно было бы равняться.

А сейчас весь этот отряд как подростки обстреливают друг друга. Смеются. Время лечит, но не стирает память.

А у меня горло дерет от этой истории. Хорошо, что спросила и не сказала ничего лишнего.

— Хочешь к ним, поиграть? — киваю Полине.

— Нет, — кривится. — Я что, ребенок?

— Папа твой-то не ребенок, а вон скачет как.

Смотрит на него и усмехается.

— Он не всегда такой. Больше в работе, дела постоянно у него. Но если удается расслабиться, то да, он тогда и поиграть может и подурачиться.

Иван поднимает руки вверх, объявляет перерыв, сам идет к другой стороне дома, откуда идет дым. И там уже рассматриваю мангал.

Взглядом приклеиваюсь, как он наклоняется. Без усилий берет дровину. И, замахнувшись топором, раскалывает ее на две части с первого удара.

Сглатываю.

Есть в нем что-то диковатое и нахальное, хотя с виду приличный человек.

Так. Стоп, Маш. Хватит поцелуя утреннего, от него еще не отошла.

К Ивану подходит Мишка, спрашивает что-то.

А Иван спокойно дает ему топор и показывает как надо рубить.

Нет. Нет. Нет. Куда ему!

Надо остановить это.

— Поль, я отнесу продукты туда.

Беру нарезанные овощи и мясо.

У меня из обуви только сапоги на каблуке, единственное, что уцелело. Рядом зато стоят угги мужские. Быстро ныряю в них.

Пальцами естественно даже не достаю до носков. Но все лучше, чем на каблуках.

Накидываю еще одну из его жилеток и тоже утопаю в ней.

На улице морозно, солнечно.

Щурюсь и следом чихаю.

— Будьте здоровы! — как сговорившись, кричат дети.

— Мам! — зовет Мишка, — смотри, я дрова рублю.

— Миш, аккуратно!

Иду к ним. Костя, отвернувшись, чистит снег возле ворот.

— Иван Андреевич, ему рано еще топор держать.

Не хочу выглядеть истеричкой и училкой, но это слишком.

— Я в его возрасте уже повозки дров рубил. Ничего не рано.

Ставлю на стол рядом с мангалом мясо и овощи.

— Это опасно.

— Если соблюдать технику безопасности, то не опасно. Все под контролем, Маш.

Он, конечно, не допустит… Но мне все равно страшно и воображение рисует отрезанные пальцы и конечности.

— Давайте, он мне лучше поможет готовить.

— Мам, ну я хочу. Ну еще одну, ну пожалуйста. Смотри, какой я сильный.

Переглядываемся с Иваном.

— Крепко держи и направляй топор прямо посередине, — поправляет его тот.

Когда топор опускается вниз, я замираю и задерживаю дыхание.

— Никто пальцы под топор не сует, Маш.

Я сжимаю зубы и прикусываю кончик языка. Понимаю, что не должно ничего произойти, но все равно боюсь. Последствия будут похуже, чем от пожара.

Но все заканчивается хорошо. Дровина расколота. Мишка довольный, как слон.

— Ну все, Миш, хватит.

— Еще одну, мам.

— Давай, иди, — забирает у него топор Иван и убирает повыше, без меня не трогать, а то мама переживает. Женщинам надо информацию дозированно преподносить, — учит его, как будто тут меня нет.

Накладывает еще дров.

— Ничего, что твою одежду и обувь взяла? А то у меня все парадное.

— Бери, — кивает, — может, тебе еще одеться? Тут не так и жарко, если стоять.