В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева Страница 47

— Нормально, — пожимаю плечами.

Глаза прячу. Обнимаю себя.

Солнце хоть и светит, но не греет.

— Я сейчас, Мишань, за огнем посмотри, — дает ему палку.

Я бы не доверила.

Пока девчонки лепят снеговика, я одним глазом слежу за Мишкой, как ковыряется и ворочает дровишки, и подхожу к Косте. Тот, замечая меня, отворачивается и снова чистит снег там, где уже вычищено все в принципе.

— Кость, что-то случилось?

— Нет, — бурчит.

Я-то вижу, что не так что-то.

— Кость?

— Что? — огрызается в ответ.

— Что случилось?

— Ничего, — обходит меня и втыкает лопату в сугроб. — Я уроки делать! — не оглядываясь.

Иван что ли сказал что-то? Утром же все нормально было?

— Кость, подожди, — иду за ним, но нам навстречу Иван, с казаном и свитером в руках.

— Идем, со мной, — кивает мне Иван.

А Костя уже скрывается в доме.

— Как тут дрова? — Иван интересуется у Мишки.

— Надо еще!

— Ясно, — смеется в ответ, — Маш, держи еще свитер.

Протягивает темно-зеленый свитер крупной вязки, судя по размерам, свой. Вроде как и нет последствий того поцелуя утреннего. Шутка была.

Проехали.

Так и лучше даже.

— Надевай.

Снимаю жилетку и ныряю в огромный свитер. Хочу-не хочу, но вдыхаю мужской аромат. Будоражит.

Такое что-то грубое и глубокое.

Иван помогает надеть наверх жилетку и протягивает мне огромные вязаные носки.

Обалдеть.

Обычные вязаные носки. Сорок какого-то там размера.

— Надевай, надевай, а то отморозишься.

— Отморозишься, — хохочет Мишка. — Мама отморозится. Мам, ты тогда отмороженная будешь?

— Миша!

— Мишань, — басит, не улыбаясь, Иван, — нельзя так на маму.

Мишка притухает и косится на Ивана.

— Прости, — шепотом.

Киваю ему, улыбаясь.

Достаю ногу из ботинка и, как цапля балансируя на одной ноге, пытаюсь надеть носок. Баланс — это определенно не мое, потому что начинаю раскачиваться.

Носок надеваю, но от падения Иван спасает в последний момент. Поддерживает за руку.

Второй носок уже забирает у меня.

— Держись за меня, — командует, сам присаживается на корточки.

Достаю ногу из валенка.

Сначала Иван трогает мои пальцы в тонких трикотажных носках. Сильно их растирает и разминает.

Я едва касаюсь плеча, чтобы не упасть. Для баланса.

Пока он, присев, растирает уже мою стопу.

Приятно так. Аккуратно.

Очень даже приятно. Как массаж.

С подтекстом массаж. Хочется лечь, глаза закатить и… расслабиться…

— А можно еще дров кинуть, дядь Вань?

Хочется по щекам себе надавать, чтобы в чувства привести.

— Давай, еще две, — надевает на ногу мне носок.

Я не хочу смотреть на Ивана, но вежливость мое все.

— Спасибо, — опускаю на него взгляд.

Полуулыбка на губах, от которой жарко становится даже.

Я прикрываю губы и тихо выпускаю воздух.

— Теперь не замерзнете, Марья Андреевна.

Иван поднимается, с Мишкой занимаются огнем. Нагревает казан, наливает масло.

Проснулся внутренний повар в нем. Я и не мешаю.

Правда, приятно смотреть, когда готовят другие. Особенно мужчины. Особенно, когда это выглядит так залипательно.

Как перемешивает кипящие в масле овощи. Не спешит никуда. Все так расслабленно, но уверенно.

Запах горящих дров, жареного лучка и морковки. У меня уже слюна собирается.

Свитер еще этот ароматный.

Стопы взбудораженные.

Что-то слишком много эмоций для одного приготовления плова.

Остановите это кто-нибудь.