В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева Страница 66

— Ладно, идем.

— Спокойной ночи, Марья Андреевна, — одновременно мне говорят и поднимаются к себе.

Я выдыхаю, что нашла способ улизнуть.

Я наконец тоже добираюсь до кровати. Залажу под прохладное одеяло. Заворачиваюсь, чтобы скорее согреть его.

Какой же он пожарный после этого. Затушить должен был, а он только распалил все.

За две попытки не справился.

Натягиваю на лицо одеяло. Прячу свое довольную улыбку от всего мира.

Боже…. Что я там ему говорила…

Тогда казалось так смело, сейчас думаю глупо. И стыдно.

Стыдно и глупо.

Не спорю, нравится этот его напор. Что-то первобытное в этом есть. Схватил, затащил к себе в пещеру. Принудил. Да не долго сопротивлялась, но разве устоишь тут…

Надо было уезжать раньше. Теперь с каждым разом все сложнее. И больше всего я тут боюсь ухудшить отношения с сыновьями. Ваня сегодня есть, завтра может уже сдуть ветром. А отношениями с детьми я не могу рисковать.

Зажимаю между ног одеяло.

Мммм…

Пытаюсь расслабиться. Бедра ноют. Плечи гудят от его пальцев. Губы горят.

И самые яркие ощущения внутри до сих пор, кажется, эхом разносятся по венам.

Просыпаюсь до будильника. В доме тишина и темнота.

Иду в душ, пока нет очереди. На этот раз сначала прислушиваюсь, есть ли кто-то там.

Но сама себе вру же.

Если он там будет, сопротивляться буду, но все равно зайду туда. И дверь там на защелку дам закрыть. И раздеть себя дам.

И хорошо, что там никого.

Воспоминания только. Стиралка, душевая. Ручка дверная.

Слишком все хорошо для реальности.

Сама пока не понимаю, чего я хочу. Чего он хочет. Чего хотят все дети.

После душа готовлю завтрак, достаю мясо из морозилки на вечер. Кормлю котов. Бужу сначала своих, потом Полю, Милку. Виолетты нет в комнате. Похоже, она осталась у Ивана. Поэтому приходится к ним идти.

Стучу сначала тихо. Потом заглядываю. Глубоко вдыхаю.

В комнате темно, воздух насыщен его запахом. Глубоким, мужским.

— Виолетта, — замечаю торчащую ногу в детской пижаме из-под одеяла. — Пора в школу.

Ваня что-то бурчит.

— Виола, не успеем.

— Маш, пять минут и мы придем, — Ваня подтягивает к себе дочку и они продолжают дальше вместе сонно хрюкать.

— Иван Андреевич, вы можете дальше спать, девочку только мне отдайте. Ее еще заплести надо. Или сами сегодня будете косы плести?

— О неееет, раскрывает одеяло. — Давай, Вилка, поднимайся.

Косы и прически — это его “любимое”. Иногда заплетает Полина, иногда он сам делает хвост, но даже это целая процедура. Поэтому при любой возможности мне это отдает.

— Ну, папочка….

— Давай-давай, собираться надо, — целует ее и выталкивает из-под одеяла.

Виола сонно поднимается и плетется к выходу.

— Марья Андреевна, хотел спросить вас, — окликает серьезно меня.

— Да.

— Виолет, иди, завтракай.

— Угу, — полусонная идет как зомби.

— Мы можем сделать вид, что вчера ничего не было? — первой шепчу я.

— Конечно, — спокойно и равнодушно отвечает.

И я рада, конечно, но думала, это как-то по-другому скажет.

— Что ты хотел спросить?

— Можешь подойти, чтобы не кричать?

Прикрываю дверь и в полумраке подхожу ближе.

— Слушай, — шепчет, — садись-садись, — показывает на кровать.

Я присаживаюсь.

— Ты слышала что-нибудь, — приподнимается на локте. Я так плохо его слышу, что наклоняюсь ниже, — про захват питона?

Чего?!