Бывший - все сложно - Ольга Тимофеева Страница 7

Просто жду, когда он пройдет и скрещиваю пальцы, только бы не узнал. С ним я хочу меньше всего сегодня разговаривать. И не только сегодня.

— Никита! – кричит Борька.

Черт!

Поднимаю глаза. Замечает и, резко повернувшись, идет к нам.

— А вы что тут делаете? – присаживается на корточки.

— Сидим.

Ник с меня переводит взгляд на Борю.

— Опять эксперименты? Что с плечом? – кивает сыну туда, где Боря держится.

— Упал… – выдыхает экспериментатор.

— А чего в очереди сидите? – уже мне. – Детей пропускают.

— Никит, тебя ждут там, наверное, – киваю на дверь. – Мы сами разберемся.

Ухмыляется и поднимается. Но, вместо того, что пойти на выход, опять идет к врачу. Открывает дверь резко, почти плечом, говорит что-то вполголоса. Чем поднимает опять шум в коридоре.

— Кир, заходите, – кивает нам с Борей.

Неловко осматриваю очередь, но… будь такое со мной, не пошла бы. Ради сына прикусываю гордость и поднимаюсь.

— А мы тут час сидим!

— Все, понятно… знакомые пожарные – сразу заходи!

— Сейчас все так начнут, да?

Я краснею. Ненавижу эти взгляды. Хочется исчезнуть.

Мне их всех жаль, но… сына тоже.

Никита пропускает и окидывает толпу взглядом.

— Ребенок – это не сломанный палец у взрослого. Он не может терпеть час. Малыш в шоке. Ему больно. Хотите спорить – езжайте в другую больницу. Я мальчишку только что привез из пожара, у него ноги обгорели. Тоже скажете ему ждать?

Все затихают. Ник закрывает за нами дверь.

Я слышу как в соседнем боксе плачет от боли тот мальчик, которого только что привез Никита и хочется простить Борьке все, лишь бы только ему не было больно.

— Так, молодой человек, что случилось? – врач надевает перчатки.

— Здравствуйте, он упал с качелей, – говорю я. – Неудачно. На бетонный бордюр приземлился.

— Как парашютист хотел? – врач осторожно прощупывая Борькино плечо.

— Хотел как с трамплина прыгают, но неудачно приземлился.

За спиной тихий смешок Никиты.

— Понятно… – кивает доктор, снова осторожно ощупывая плечо и грудную клетку. – Предварительно похоже на перелом ключицы. Сейчас сделаем рентген и посмотрим точнее.

У меня холодеет в груди.

— Как перелом? – хриплю, потому что мгновенно все пересыхает в горле.

— Не волнуйтесь. Наложим гипс, а может повязкой отделаемся, месяц походит, все срастется.

— Это что у меня настоящий гипс будет? – распахивает глаза Борька. – Как в “Бриллиантовой руке”?

Я закатываю глаза, стараясь не заплакать. Не представляю егозу-Борю с гипсом.

— Да.

— Борян, – присаживается рядом Никита, – его еще можно использовать, как тайник.

— Да ладно…

Подмигивает ему.

— А снимать можно будет, как терминатор? Руку открутил и прикрутил назад.

— Так нет.

— Так, фамилия, имя, отчество ребенка, – и смотрит на меня.

Я только открываю рот, чтобы попросить Никиту выйти. Персональные данные, все дела. И я просто не хочу, чтобы он что-то знал о Боре.

— Попов Борис, – сын опережает.

— Сколько лет?

— Пять.

— Ну, если терминатор готов, пойдем на рентген. Только аккуратно, без геройства.

Боря поднимается.

Никита сжимает кулак и протягивает Боре. Тот в ответ стучит.

Я не смотрю на него.

— Идемте за мной, – зовет нас медсестра.

Идем по коридорам больницы делать рентген.

Какие-то странные совпадения. Два раза за день встретиться с прошлым. И оба раза спас и помог.