Дикие сердца - Джессика Питерсон Страница 122

Мне нужно немного развеяться.

Ничего плохого не случилось, пока я отдыхал. И сейчас ничего плохого не происходит, пока я позволяю себе немного развлечься.

Я не чувствую страха или вины. Я чувствую себя… хорошо.

И даже гораздо лучше.

Молли пытается запихнуть пузыри мне в нос. Когда я пытаюсь увернуться, она окунает меня под воду. Вынырнув, я смеюсь так сильно, что не могу ничего более произнести.

— На Дашере, – задыхается Молли. – На Дансере и Виксене[62]. Скажи это!

Могу я вместо этого сказать, что влюблен в тебя?

Слова материализуются у меня в голове, полностью сформировавшись. У меня срочное желание произнести их вслух. Оно слишком большое, чтобы проживать это в одиночку.

Я был бы так счастлив, если б мог не рассказывать об этом Молли.

Но я не могу, и это меня убивает.

Обняв Молли за талию, я грубо притягиваю ее к себе и целую. Еще слишком рано, чтобы говорить такие вещи.

И я не хочу испортить легкость момента. Определенно не хочу ее спугнуть.

Молли пахнет моей зубной пастой и мылом. Смех переходит в голодные вздохи, когда наши тела сливаются под водой.

Ну все. Я не перестану целовать эту девушку, даже если мне заплатят.

Она гладит меня по волосам, и дрожь струится по моей коже. Она целует меня глубоко, страстно, наши губы находят общий ритм, как будто мы занимаемся этим уже месяцы, годы.

Мы целуемся, пока я снова не становлюсь твердым. Молли вздыхает, когда я вхожу в нее. Опирается на края ванны и начинает двигаться на мне. Когда она кончает с радостным криком, вода плещется на пол.

Какой бардак.

Какой, черт возьми, прекрасный бардак мы устроили.

* * *

Позже я смотрю, как Молли работает в постели. Она использует дизайнерский софт, чтобы протестировать новые цвета на сапогах «Нана» – более короткой модели с заостренным носком и металлическими деталями вдоль каблука и голенища.

Я рассеянно провожу пальцами по ее голой ноге под одеялом.

— Мне нравится. Желтый цвет.

— Правда? Мне больше нравится красный.

Я смеюсь.

— Значит, будет красный. Мне нравится, как ты уверена в своих предпочтениях. Вы разнесете всех конкурентов.

— Чем чаще ты что-то говоришь, – она улыбается, затем наклоняется, чтобы поцеловать меня, – тем вероятнее, что это случится. По крайней мере, так пишут в интернете.

Я целую ее в ответ, чувствуя, как тепло разливается у меня под кожей.

— Милая, ты работаешь усерднее, чем кто-либо из моих знакомых. Конечно, ты всего добьешься.

Она смотрит на меня.

— Спасибо, что сказал это. Я и правда много работаю. Может быть, даже слишком много.

— Добро пожаловать в клуб.

Молли протягивает кулак.

Я стукаюсь с ней, затем сплетаю наши пальцы.

— Я пытаюсь научиться меньше работать. Это непросто.

— Я понимаю, о чем ты. Я всегда была трудоголиком. Но, повзрослев, осознала, что мой напор похвален, но он также может иметь сомнительные причины. Например, я могу усердствовать из-за травмы или чего-то в этом роде.

— Какая у тебя травма?

Молли минуту размышляет. Мне это в ней нравится – она может быть такой вдумчивой. Не заполняет тишину пустыми разговорами.

— Я всегда верила, что, будучи очень успешной, смогу исправить… нечто сломанное.

— Что именно?

— Наверное, саму себя? Если я буду идеальной, меня будут любить.

Мое сердце сжимается от боли в ее глазах.