Ни днем, ни ночью - Лариса Шубникова Страница 13
Ни днем, ни ночью - Лариса Шубникова читать онлайн бесплатно
— Эва как, — Хельги присвистнул потешно, взял серебрушку. — Ну коли так, усаживайся, свезу с ветерком, обороню.
— Благо тебе, благо, — Раска было подкинулась, но вспомнила, что горбунья она, а потому и пошла тише, едва перебирая ногами. У последней телеги тяжко взобралась на задок и уселась, прижимая к себе котомку со снедью.
— Ходу! — крикнул Хельги, и обозец тронулся.
От автора:
Березовица— один из древнерусских напитков, известный во времена скифов. Готовится из бродящего в тепле берёзового сока.
Короб— до появления мебели одежду, ценности и прочее, хранили в коробах. Девушки складывали туда приданое.
Заимка— занятиеникому не принадлежащих земель для поселения и ведения сельского хозяйства, расчистка от леса, вежа— шалаш.
Ледник— глубокая яма, в которой хранили продукты, эдакий древнерусский холодильник.
Жито— так раньше называли все крупы и зерно.
Хлеба нынче не пекли— не во всех домах были печи, только очаги куполообразной формы с отверстием на навершии. Туда ставили горшки для варки. Были общие печи, там выпекали хлеб для всех, только в них была необходимая температура для выпечки.
Пряник— раньше пекли пряники вместо хлеба (соленые, сладкие, пресные). Они дольше хранились и не требовали высокой температуры для выпечки. Их выпекали на раскаленных камнях в очагах.
Уная— юная. др. — русск. унъ «юный, молодой»
Велесатый— Бог Велес, скотий бог, мог превращаться в медведя. Именно косолапый является его олицетворением в яви. По одной из версий самого Велеса назвали в честь медведя: в Древней Руси слово «велесатый» означало волосатый, мохнатый, такой, каким и был медведь.
Глава 3
— Почто взял в обоз кикимору? — ворчал Звяга. — Полоумный! Бедовый ты, Хельги, заполошный. Чего тебе неймется-то?
Хельги промолчал, не знал, чего ответить сердитому дядьке. Такого не обскажешь в два-то слова. Бабку пожалел, да не с того, что сидела старая в пыли на пустой дороге, а потому что погорелица. Раску вспомнил, головни, дымящие на пожарище, и слова подруги ее про очелье.
Сразу после дурной вести Тихий увел свой десяток в соседнюю весь, а дорогой разумел — из живи его ушло то, чего он долгое время боялся утратить. Раска не родня, не ближница, но дороже нее у Хельги никого не было. Весь свой нелегкий путь к воинскому умению, к достатку, к славе он знал, что где-то там, в забытой богами веси ждет его девчонка с ясными глазами. Тем грелся, об том радовался. Блазнилось, что не один он в яви, с того и себя не терял, из сердца доброты не выкинул.
Печалился Хельги, да так, как давно не случалось. Корил себя, приговаривал: «Если б днем раньше, если б». Разумел, что такова Раскина судьбина, но унять себя не мог: и горевал, и злобился.
— Чего молчишь-то, дурень? — пытал Звяга.
— Дядька, — прошипел Хельги в ответ, — еще раз услышу, что дурнем лаешься, не взыщи. Зубы вышибу начисто и не погляжу, что поживший. Язык прикуси, езжай и помалкивай.
— Олег, да ты чего? — дядька от обомления рот открыл.
— Был Олег, да весь вышел. Хельги я, Тихий. Три десятка воев под моей рукой. И ты, старый, об том ни на миг не забывай.
Отлаял Звягу, а облегчения не вышло. Чернь на сердце пала, да густая, непроглядная. В той темени узрел Хельги лишь одно — помщение. Чуял, что близок враг его кровный, ватажник Буеслав Петел, бывший ближник Водима Хороброго.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Комментарии к книге